Наше лучшее детство

Лагерь был военизированный, и поэтому днем мы изучали азбуку Морзе, учились ориентироваться на местности, устанавливать радиосвязь (при помощи самой настоящей военной рации) между двумя отделениями (или отрядами в цивильных лагерях) и т. д.

А ночью начиналось действо. Под руководством командиров (вожатых) в роли которых выступали солдаты из шефствующей воинской части, начиналась вылазка в какой-нибудь из соседних лагерей с целью захвата знамени. Причем в ночных вылазках участвовали на равных и девчонки, и мальчишки. Кульминацией всего была организация переполоха во вражеском стане. После похищения знамени и отхода за пределы чужого лагеря командиры забрасывали территорию взрывпакетами (благо воинская часть снабжала лагерь этим добром исправно). Вот это был адреналин – посмотреть, как выскакивают из своих домиков вожатые и пытаются организовать погоню. Тут важно было вовремя смыться. А на следующий день парламентеры с похищенным знаменем отправлялись в лагерь побежденных с предложением его выкупить. В качестве выкупа обычно выступали фрукты и конфеты. Последующие ночи также проходили в нарядах (по 2 часа на бойца). Ведь нужно было ожидать встречной вылазки и не дать похитить свое знамя.

Вот такие были лагерные игры…»

Zelen: «Можно сказать, что пионерские лагеря значительно обогатили советскую культуру, в первую очередь, литературу, музыку и кино. Трудно представить себе детство без Гайдара, Кассиля и Крапивина. Без «Петрова и Васечкина», «Ста дней после детства», «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».

А как звучал лагерь? Это совершенно особая «звуковая дорожка». Режимные моменты – подъем, обед, линейка, отбой – сопровождались горном. Еще были речевки (в реальности, скорее, кричалки – а для кого-то и пыхтелки).

Кто шагает дружно в ряд?Пионерский наш отряд!Сильные, смелые, ловкие, умелые.Ты шагай, не отставай,Громко песню запевай.

Путь в столовую звучал так:

Раз, Два!Мы не ели!Три, четыре!Есть хотим!Открывайте шире двери!А то повара съедим!

Задорно, агрессивно, помогает маршировать.

Но самое главное, конечно, музыка. Пели на смотрах строя и песни, на концертах, в походах вокруг костра и особенно по вечерам, под чьи-нибудь душевные три аккорда. Тут исполнялось что-то подростково-лирическое, вроде песни про коней, про облака, про донну Анну, которую сжигает коварный инквизитор. От таких песен душа разворачивалась и хотелось сладко страдать от невыносимой прекрасности жизни.

И были еще песни официальные, авторские. Главные лагеря страны – «Артек», «Орленок», «Зубренок», «Океан» – имели своих авторов, которые посвящали им свои творения. Сильнее всего повезло «Орленку» – самые знаменитые из них родились на почве «Орленка».

Особенно любимыми и официозом, и пионерами стали две.