Наша вина

– С Днем благодарения, Ноа! – тут же закричала Мэдди, подпрыгивая и крепко держась за мою руку.

Я уже поняла, что тут разыгрывается сцена: Ник не хотел, чтобы его младшая сестра знала, что между нами происходит или, вернее, что он едва мог смотреть на меня без отвращения. Мэдди много раз видела нас вместе, видела, как Ник обнимал меня, целовал, как мы смеялись… Ник тысячу раз говорил Мэдди, что мы его девочки и что он безумно нас любит.

Теперь напряжение между нами можно было резать ножом.

Поцелуй, который он только что оставил на моей щеке, был фальшивым и натянутым. Если он думает, что девушка не сможет отличить настоящие искренние чувства от притворства, то он сильно ошибается. Я нахмурилась, раздражение захватило меня. Я вовсе не хотела притворяться, мне это не было нужно. Николас причинил боль мне, я причинила боль ему, но, по крайней мере, мои чувства всегда были настоящими.

«Прости, Ноа, но с ней все проще. Нет драмы, нет проблем. София женщина, а не девушка».

Я крепко сжала губы и бросила на него ядовитый взгляд; затем попыталась выдавить из себя улыбку и потянула Мэдди в дом.

Николас вошел следом, снял свое черное пальто и повесил его на вешалку. Вошедшая Мэдди уже не казалась такой веселой, ее личико скривилось в хмуром выражении, которое изменялось в интервале от страха до отвращения. Я опустилась на колени рядом с ней и сняла с нее маленькое красное пальто. Потянулась, чтобы передать его Николасу, он взял его и повесил рядом со своим.

В холле появились Уилл и мама. Ник придвинулся ближе к Мэдди, которая встала между нами, спрятав свою маленькую головку за меня. Она вдруг стала нервной и застенчивой.

– Привет, Мэдди! – мама поприветствовала ее, когда подошла к нам. – Я мама Ноа. Могу я рассмотреть твое великолепное платье?

Услышав, что она моя мать, Мэдди посмотрела на меня, а я спокойно улыбнулась ей, призывая выйти из укрытия.

– Ты мама Ноа? – спросила она, оглядывая ее с ног до головы с нескрываемым любопытством.

– Да, я ее мама, а еще я замужем за твоим отцом, за Уиллом, – ответила она, когда он подошел. Нервозность Уилла чувствовалась в воздухе; я никогда не видела его таким и поняла, насколько эти выходные важны для него.

Мэдди подняла свои маленькие голубые глазки на отца и надула губы.

– Он не мой отец.

Ее голос прозвучал резко. Боже мой, в семь лет она уже могла заморозить своими словами четверых взрослых! Тогда Ник решил вмешаться. Он наклонился, подхватил Мэдди на руки и начал ее щекотать. Девочка отвлеклась и начала смеяться.

Уилл, казалось, начал оправляться от шока, от того, что его дочь так открыто отвергла его, и заставил себя улыбнуться.

– Давайте есть! – весело предложил он.