Наша вина

Поначалу я и слышать не хотела о психологах, но именно он мне и помог. Я начала просыпаться по утрам и делать то, что делают все люди… до той ночи, когда поняла, что, если Ник уедет, все будет потеряно, и на сей раз навсегда.

Я узнала о его отъезде из разговора в кафетерии кампуса. Боже, даже в университете знали о Нике больше, чем я.

Одна девушка сплетничала о моем парне – извините, бывшем парне – и сообщила, что его отъезд в Нью-Йорк произойдет через несколько дней.

В этот момент что-то овладело моим телом, заставило сесть в машину и поехать к нему. Мне удавалось избегать мыслей об этом месте и произошедшем, но я не могла его отпустить. По крайней мере, не увидевшись и не поговорив с ним. В последний раз я видела его в ту ночь, когда мы расстались.

С трясущимися руками, едва держась на ногах, я шагнула в подъезд Ника. На лифте поднялась на его этаж и встала перед дверью.

Что я могла ему сказать? Что я могла сделать, чтобы он простил, чтобы не уезжал, чтобы снова полюбил?

Я позвонила в дверь, чувствуя страх и находясь уже почти на грани обморока. Такой он увидел меня, когда открыл дверь квартиры.

Сначала мы просто молчали, смотря друг на друга. Он не ожидал увидеть меня. Уверена, что он хотел уйти, не оглядываясь, забыть обо мне и сделать вид, будто меня никогда не существовало, но не рассчитывал, что я не сдамся.

Напряжение было почти осязаемым. Ник потрясающе выглядел: темные джинсы, белая футболка и слегка взъерошенные волосы. Сказать, что он был невероятен, – ничего не сказать: он всегда был таким, но этот взгляд, внутренний свет, который всегда озарял его лицо, когда он видел меня, теперь погас, больше не было той магии, которая околдовывала нас, когда мы стояли друг перед другом.

Я увидела его таким красивым, таким высоким, таким моим… будто мне показывали в наказание, что я потеряла.

– Зачем ты пришла? – его голос, жесткий и холодный как лед, вывел меня из ступора.

– Я… – ответила я дрогнувшим голосом. Что я могла ему сказать? Что нужно было сделать, чтобы он снова посмотрел на меня так, как будто я была его светом, его надеждой, его жизнью?

Он, казалось, даже не хотел меня слушать, потому что уже собирался захлопнуть перед моим носом дверь, но я приняла решение: если придется сражаться, буду сражаться. Я и не думала отпускать его. Я не могла его потерять, так как без него я не выживу. Было больно видеть его передо мной и не иметь возможности попросить обнять, успокоить боль, которая поглощала меня изо дня в день. Я шагнула вперед и, проскользнув в щель, пробралась в квартиру, вторгнувшись в его пространство.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – спросил он, следуя за мной, когда я направилась прямиком в гостиную.