Наша вина

– Ты сказал, что рейс только завтра в полдень.

Я хитро улыбнулся.

– Точно.

Мы провели ночь любви. Наконец-то я сделал ее своей, во всех смыслах этого слова. Мы страстно разделись и поглощали друг друга в поцелуях, не давая друг другу передышки. Я откинул в сторону ее платье. Мы занимались любовью осторожно, страстно, нежно и дико. Предавались всем тем наслаждениям, известным только тем, кто безумно влюблен.

Потому что если безумно любить друг друга – преступление… то мы однозначно виновны.

Эпилог

Ноа

Восемь лет спустя…Я закрыла дверь гаража с улыбкой на губах.

– Папа будет в восторге, Джули, – сказала я своей двухлетней дочери, пока мы шли по двору к нашему великолепному дому.

Мы недавно переехали. В этот день ровно два года, как мы узнали, что во второй раз станем родителями, поняли, что наш домик стал слишком мал, и решили, что лучшее, что мы можем сделать, это переехать в дом побольше, рядом с пляжем, чтобы дети могли наслаждаться морем.

Больше всех радовался Ник. Он подарил мне домик в центре, чтобы я могла продолжать учиться после рождения Эндрю. Поэтому мы долго не хотели оставлять его до тех пор, пока это не станет неизбежным. Ник был счастлив снова жить у моря, а я была рада за него. Эндрю стал первоклассным серфером: в свои десять он уже выступал в национальной лиге и выиграл много трофеев, поэтому этот переезд для него тоже стал источником радости."

"Эндрю был точной копией Ника. И, как я сказала после родов, от меня ему не досталось ничего. К счастью, два года назад родилась одна маленькая персона, которая была практически моей копией: Джули, моя дочь, была очень светлокожей, и ее лицо было усеяно сотнями маленьких веснушек, которые так и манили расцеловать их. От Ника у нее были только глаза, небесно-голубые, как и у Эндрю.

Мы планировали родить Джули долгие шесть лет. Как я и ожидала, моя первая беременность оказалась настоящим чудом, и теперь, оглядываясь назад, я была уверена, что бог дал нам Энди как единственный способ снова быть вместе.

Когда мы узнали, что будет девочка, были в восторге. Николас обожал дочь, но она, как и ее мать когда-то, совсем не любила море и уж тем более не любила серфинг. Дочь была счастлива в моих руках, а мне нравилось проводить с ней все свое время.

Энди вошел в дом весь мокрый и с ногами в песке.

– А теперь можно торт? – спросил он, садясь за стол и щипая сестру за щеки. Джули завопила, а Эндрю засмеялся с тем же озорным выражением лица, которое я видела у Ника так много раз на дню, особенно когда мы были одни.

– Только когда вернется папа, – ответила я.

В этот день Нику исполнилось тридцать пять. Мне все еще было трудно поверить, как быстро пролетело время.