Наша вина

Не хотелось думать, что могло произойти, если…

На следующий день, уже в более спокойной обстановке, Ноа рассказала обо всем, что произошло. Я чувствовал, как бьется жилка на шее от ее рассказа.

Было больно узнать, что Брайар потеряла ребенка, когда была на шестом месяце. Я не знал, если бы я только знал… Должно быть, ей было ужасно проходить через это в одиночестве. Он тоже был моим сыном, и, глядя на Эндрю, я понял, что этот факт ранит меня не меньше, если даже не больше, чем все остальное."

"Я почувствовал необходимость навестить ее. Пусть Майкл сгниет в тюрьме, но Брайар больна. Через две недели после случившегося я поехал в центр, куда ее госпитализировали. Она проходила лечение от депрессии и биполярного расстройства. Я всегда думал, что у Брайар проблема, которую никто из окружающих не может понять.

Ее жизнь была похожа на мою в том смысле, что она росла одна, окруженная нянями, которые ее не любили. Родители, казалось, заметили ее только тогда, когда она вернулась домой беременной, и сделали это только для того, чтобы отвернуться от нее. Я всем сердцем желал, чтобы она оправилась от того, что перенесла. Но я никогда не прощу ей, что она хотела забрать у меня сына.

По прибытии в центр мне сообщили, что ей стало намного лучше. Она принимала лекарства и стала намного счастливее. Когда я вошел в ее палату, она сидела на кровати и читала книгу. Ноа описывала ее потрепанной. Однако теперь Брайар так не выглядела.

Она была одета в джинсы и чистую хлопковую футболку небесно-голубого цвета. Ее короткие волосы были собраны в аккуратный пучок на макушке, а красивые глаза с надеждой смотрели на меня, когда она увидела, как я вхожу.

Ей уже сообщили о моем визите. Она ждала меня.

– Привет, Николас, – поприветствовала она, закрыв книгу и положив ее на тумбочку.

Я подошел к ней и спросил, могу ли я сесть.

– Я не займу у тебя много времени, – объяснил я, не зная, как выразить свои смешанные чувства. – Я просто хотел сказать, что сожалею о том, что случилось с нашим сыном. Я так и не узнал, что произошло, а если бы знал, то поддержал бы тебя во всем, что бы ты ни решила.

Брайар слушала меня со спокойным лицом.

– Значит, было не суждено, чтобы этот младенец был частью нашей жизни, – сказала она, и я заметил, как ее глаза наполнились слезами. – Но это стоило мне дорого…

Я взял ее руку. Ее слова ранили меня.

– Мне очень жаль, – сказал я, и это было правдой. Я обожал своего малыша и считал секунды, чтобы вернуться домой к нему и Ноа, но мое сердце разбилось от того, что у другого моего сына не было шанса на жизнь.

– Я сожалею о том, что сделала, – призналась она, нарушив молчание.