Наша вина

Я еще не готова… не готова к этому.

Ник поднял меня и понес в ванную. Я была так напугана, что была рада видеть его спокойствие. Он усадил меня на раковину и обхватил руками мое лицо.

– Дыши, Ноа, – сказал он, снимая с меня платье.

– Я чувствую себя отвратительно, – дрожащим голосом простонала я.

Ник посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Хочешь принять душ?

Я кивнула, он включил воду и убедился, что она не слишком горячая.

– Оставайся здесь, – сказал он, выйдя из ванной и вернувшись через секунду с чистой одеждой.

Ник помог мне снять остальную одежду и оставил меня под теплой водой душа. Через несколько минут я уже была готова. Когда я вышла, Ник обернул меня полотенцем и вытер сверху донизу.

Когда я полностью оделась, новые схватки заставили меня согнуться снова: это было ужасное и болезненное ощущение, и я хотела, чтобы оно как можно скорее прошло.

– Едем в больницу, Веснушка, – сказал он, целуя меня в лоб, когда я снова стала нормально дышать.

Я кивнула, чувствуя страх.

Ребенок еще не был готов…

56

Ноа

Часы, предшествовавшие приезду в больницу, были самыми мучительными в моей жизни.

Как я и предполагала, ребенку было рано рождаться, но у меня отошли воды, а Эндрю застрял в родовых путях, и пути назад не было. Как только мы приехали, меня сразу отвели в родильное отделение. Наивная! Я думала, что, как только придет время тужиться, я немного напрягусь, а потом все закончится, но ничего подобного: я тужилась восемь часов. Восемь часов, за которые все мои силы иссякли, и я уже думала, что не смогу продолжать.

– Ноа… нужно продолжать, ты должна поднажать, Веснушка, еще разок… еще разок. – прошептал мне на ухо Николас. Я так крепко сжала его руки, что, казалось, сломала ему все пальцы.

– Я очень устала… – призналась я, расслабляясь после одной из многочисленных схваток. У меня болело все тело, казалось, что эпидуральная анестезия уже давно перестала действовать, и я просто молилась, чтобы все это скорее закончилось.

Я слышала, как врачи тихо переговаривались, говоря что-то о моем тазе и о том, что у ребенка недостаточно места для выхода. Я всегда знала: моя матка не создана для рождения детей.

– Ник… забери меня отсюда… Забери меня, я больше не могу терпеть эту боль, – умоляла я, плача, наблюдая, как его глаза наполняются слезами, как и мои.

– Когда это кончится, мы уйдем, милая, я возьму тебя с собой, куда захочешь, но пока тебе нужно поднапрячься.

Очередная схватка заставила мой живот стать каменным, я стиснула зубы и снова потужилась. Медсестры подбадривали меня, а врач продолжал настаивать на том, чтобы я тужилась.