Наша вина

– Я не хочу жить здесь, – заявила она, имея в виду мою квартиру, квартиру, в которую я привел Софию. Сейчас Ноа ее терпела, потому что мне нужно было поправиться.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал я, хотя уже думал об этом.

Шли дни, и с каждым разом я чувствовал себя лучше. Через месяц я смог вернуться к работе. У Ноа начался третий триместр беременности, и скрывать это было уже невозможно. Стоя на кухне с чашкой кофе, я увидел, что мы впервые попали в новости.

Я беззвучно выругался, когда увидел фотографию Ноа, идущей по улице, ее живот уже был более чем заметен, давая понять, что новость была правдивой.

Первые две недели после того, как в меня стреляли, в каждых новостях по меньшей мере по десять минут рассказывали обо мне, моей компании и увольнениях в «Лейстер Энтерпрайзис». Однако с течением времени это перестало быть важным событием, и я расслабился, видя, что обо мне почти не говорят. Но теперь, когда стало известно, что Ноа ждет от меня ребенка, наше присутствие в новостях наверняка снова наберет обороты.

Я чуть не поперхнулся кофе при виде съемки двери чердака Ноа и ее попытки попасть внутрь, уклоняясь от репортеров. Я увидел, как разъяренный Стив помогает моей беременной девушке попасть в ее квартиру, и ярость охватила меня.

«Черт их всех дери».

53

Ноа

Я знала, что это в конечном итоге произойдет, но никогда не верила, что журналисты придут ко мне так скоро и станут навязчиво беспокоить. Сначала журналисты хотели поговорить только о Нике, но, как только стало известно, что я жду от него ребенка, они стали безжалостно преследовать меня.

Николас был в ярости настолько, что настаивал на том, чтобы я ради безопасности покинула свою квартиру и жила с ним. Все уже знали, что я беременна, рассказать друзьям и учителям об этом было не так уж и травматично, но я чувствовала себя некомфортно, оказавшись в новостях.

Журналисты говорили, что мы были сводными братом и сестрой, рассказывали истории наших родителей… Наша жизнь превратилась в цирк с толпами зрителей, и теперь, когда они рассказали все о Нике, посвятили себя тому, чтобы выследить меня и обсудить мою внешность и одежду… Полное безумие. Я чуть не упала, когда увидела нас двоих вместе на обложке журнала светской хроники. Заголовок гласил: «Золотой холостяк Николас Лейстер наконец-то остепенился и стал отцом в двадцать пять лет. Когда прозвучат свадебные колокола?»

Я не могла поверить.

Зашла в квартиру злее, чем когда-либо. Я не хотела становиться публичной фигурой и уж тем более не хотела, чтобы мою жизнь продавали, как чертову мыльную оперу.

Когда я вышла из лифта, стала искать Ника и нашла его в маленьком спортзале.