Наша вина

– О чем именно не стоит беспокоиться? Они же выпотрошат тебя!

– В этом вся суть журналистов, они создают ложь и превращают ее в новости.

– Но… что насчет сотрудников и что они говорят о «ЛРБ»?..

Я почувствовала горечь в груди. Не хотела слышать эти ужасные вещи о Нике, они ранили меня сильнее, чем если бы их говорили обо мне.

Ник вздохнул на другом конце провода.

– Пришлось уволить этих людей, потому что через четыре года эти две компании обанкротились бы. Они плохо управлялись и почти не приносили прибыль. Если закрыть их сейчас, на деньги от их ликвидации можно начать новый бизнес и снова нанять людей, которых я уволил, но это займет время.

– Ты не обязан мне объяснять. Я знаю, что ты сделал это не для развлечения.

– Бизнес предполагает принятие трудных, иногда совсем отстойных решений.

– Ты молодец, Николас, они просто не понимают.

Несколько мгновений он молчал.

– «Лейстер Энтерпрайзис» никогда не была такой прибыльной, как сейчас. Я намерен открыть еще один филиал «ЛРБ» в этом году. Это означало бы повторный найм почти семидесяти процентов бывших сотрудников.

Я знала, что Николас никогда не уволит столько людей, если у него не будет козыря в рукаве. Мне очень не нравилось думать, что люди критиковали его, когда у него был конкретный план, который улучшил бы положение дел.

– Что ты будешь делать сейчас? – спросила я, опасаясь, что теперь он задержится дольше, чем планировал.

– Теперь дело за адвокатами. Я же сказал, что не стоит беспокоиться об этом.

– Хорошо…

Переговоры затянулись еще на три недели, и все начало осложняться. Во-первых, количество звонков начало увеличиваться, и мы поняли, что быть далеко и разговаривать каждый день тяжелее, чем не разговаривать почти год. Я понимала, что он нужен мне рядом и что, по мере того, как ребенок рос внутри, мне все сильнее хотелось попросить его вернуться.

– Хочу прикоснуться к тебе, Ноа, – признался он однажды ночью. – Прошло так много времени, что я уже не помню, каково это быть внутри тебя.

– Николас…

– Я не должен был уезжать. Нужно было побыть эгоистом, чертовым эгоистом, который занимался бы с тобой любовью каждое проклятое утро в той миниатюрной квартирке, которой ты так гордишься.

Я улыбнулась и почувствовала, как тепло его слов пронизывает меня с головы до ног.

– Надеюсь, тебя никто не слышит, – нервно прокомментировала я.

– Я в своей квартире, в своей комнате, в той же постели, где ты разделась, чтобы свести меня с ума, помнишь?

Я зажмурила глаза, да, конечно, я помнила Николаса между моих ног, целовавшего и облизывавшего меня, ведущего себя грязно и развратно.