Наша вина

Да, она попала в самую точку, быть с Софией было легко, приятно, правильно, но не было ни страсти, ни волшебства, ни иррационального желания быть с ней, обладать ею… Я чувствовал это только к одному человеку.

– Лучше сделать это сейчас, чем я разобью тебе сердце потом.

София улыбнулась без тени радости в глазах.

– Почему ты считаешь, что уже это не сделал?

Она не стала ждать, пока я отвечу, встала с дивана, повернулась ко мне спиной и ушла в свою комнату. Я хотел пойти за ней, извиниться, объяснить, почему у нас ничего не получится, но это ведь София. Она не будет настаивать, не будет умолять… Если она любила меня, то она ошиблась, и однажды она это поймет.

Я не был мужчиной ее жизни.

Когда я вошел в номер, в воздухе витал аромат шампуня Ноа. Было темно, слабый отблеск давал лишь торшер в углу. Ноа лежала, положив голову на подушку. Я почувствовал, как в моих штанах все напряглось от одного взгляда на нее… Черт возьми, какая же она красивая!

Я прекрасно понимал, что лучше всего будет уйти или хотя бы дождаться, когда из моего тела исчезнет алкоголь, который струился по моим венам от всего, что я выпил в баре, куда зашел после расставания с Софией, но сейчас я мог думать только об одном. Снял рубашку, подойдя к изголовью кровати. Мой взгляд задержался на изгибе ее ягодиц, на длинных ногах, цепляющихся за одну из подушек, на розовых щеках. Я сел на кровать и внимательно посмотрел на нее. Я так давно не делал этого, что почувствовал внутренний покой. Смотреть, как Ноа спит, всегда было очень приятно, но сейчас я хотел, чтобы она открыла глаза… Черт, я хотел, чтобы она поняла, что была для меня центром вселенной.

Я заметил книгу на ночном столике. Открыл и начал читать страницу, на которой она остановилась.

Мое внимание привлек один абзац, и я стал читать:

… бедствия, и унижения, и смерть – все, что могут послать Бог и дьявол, – ничто не в силах было разлучить нас, ты сделала это сама по доброй воле. Не я разбил твое сердце – его разбила ты; и, разбив его, разбила и мое. Тем хуже для меня, что я крепкий. Разве я могу жить? Какая это будет жизнь, когда тебя… О боже! Хотела бы ты жить, когда твоя душа в могиле?

Я крепко сжал челюсть. Следующее предложение было подчеркнуто карандашом.

Ты тоже бросил меня, но я не стану тебя упрекать. Я простила. Прости и ты!

Я закрыл книгу и сосчитал до десяти.

41

Ноа

Мой сон был беспокойным, в нем я рожала, врачи кричали, что есть осложнения и что ребенок в опасности. А я все тужилась и тужилась, потому что это единственное, что я должна была делать. Я оглядывалась в поисках единственного человека, который мог развеять мои худшие страхи.