Ты - наша

И в том числе из-за этого горя в его голосе.

Он ведь, несмотря на свое предательство, не чужой человек для меня. И его несчастье отдается в сердце, хоть и невольно."

"И мне бы обидеться, мне бы задуматься, с чего это я вдруг стала его? Когда? Но почему-то не об этом вообще думаю. И не за это переживаю.

— Не твоя. — Обрубает начавшуюся истерику Камень. — Моя.

— Моя, — тут же вступает в разговор Лис, поправляя соперника.

— Что, суки, не поделили еще? — в голове Тошки прорывается дикая злоба и зависть, — успели выебать ее? Кто первый?

— Не твое дело, извращенец, — усмехается Лис, — тебе даже посмотреть не светит.

— Суки, какие же вы суки… Я же просил… Я же говорил с вами…

— И пиздел дальше, чем видел, — тут же корректирует Лис, — про жениха, про то, что давалка она знатная… Сука, до сих пор завожусь, стоит вспомнить! Если бы не ты, говна кусок, я бы себя не вел так по-уродски! И все вообще по-другому было бы!

— Рот закрой, — мрачно командует Камень, — а ты, сука, меня понял, да? Трепанешь кому, одной отбитой печенью не обойдешься.

— Да пошел ты нахер! — с досадой рычит Тошка и тут же охает болезненно. Затем слышится звук падения чего-то тяжелого.

Я вздрагиваю, сжимаю руки в волнении, и, не выдержав, выбегаю из туалета.

Притормаживаю, охватывая взглядом всю картину целиком: Тошка лежит на полу, сжавшись, а Лис с Камнем стоят над ним и, не обращая внимания на его мучительные, полные боли стоны, ругаются!

— Вот вечно ты не контролируешь себя нихера! — злится Лис, — нам с ним договориться надо, а не больничную койку уложить!

— Одно другому не помешает…

Правда, увидев меня, парни тут же замолкают и синхронно принимаются сканировать своими горячими взглядами.

— Малыш… — расплывается в улыбке Лис, а Камень, ревниво покосившись на соперника, делает шаг в мою сторону.

Но я, нахмурившись, иду к Тошке, опускаюсь рядом на колени и, игнорируя бубнеж:

— Малыш, похер на него, урода…

— Маленькая, встань с пола, холодно, иди сюда…

Осторожно касаюсь плеча Тошки:

— Тебе врача, может, Тош?

Но мой бывший друг детства, чуть разогнувшись и повернув ко мне ненавидящий взгляд налитых кровью глаз, цедит презрительно:

— Пошла нахер, давалка. Че, в два хера понравилось?

Я отшатываюсь от этих грязных слов, словно от пощечины, на глазах слезы выступают!

А Тошка наблюдает за произведенным эффектом с видимым наслаждением и явно собирается еще что-то сказать, наверняка, чтоб добить меня окончательно, но не успевает.

Светлой яростной молнией к нему бросается Лис, а я взлетаю вверх и оказываюсь в руках Камня.

Он насильно отворачивает меня от Тошки, сжимает так, чтоб не видела ничего и не слышала, кроме тяжелых ударов его сердца в мощной, спокойно поднимающейся и опускающейся груди.