Наша навсегда

Сажусь между ними на колени, смотрю то на одного, то на второго.

— Знаешь, жаль, что твой папаша сдох, — говорит Лис, — я бы его с таким удовольствием кончил.

Я начинаю дрожать все сильнее, столько холодной ярости в его голосе. И столько лютого ледяного спокойствия в молчании Камня.

— Ничего, брат, — говорит он тяжело, словно булыжники роняя с обвала, — у нас еще есть кандидаты. И вообще… Секта, говоришь? Интересно…

36

— Ты нам потом подробнее про секту, да, маленькая? — говорит Лешка с расстановкой, — прямо вот во всех, сука, деталях… И про этого… как его? Брата Пидора?

— Брата Игоря… — машинально поправляю я.

— Не важно, — кивает Лешка, — про него тоже. Подробно. А пока что давай про запись с Лисом проясним… Это чего за бред такой был? И вдвойне ведь уже бред… Потому что мы с ним до нашего червоного интереса к тебе, толком не пересекались, ты уже это поняла.

— Блядь, Камешек, вот сразу понятно, что тюряга на тебе покаталась, — скалится Лис, — “червоный интерес”… Откуда откопал же…

— Да так… — Камень неожиданно смущенно пожимает плечами, — сидел с одним… У него ходок столько, сколько не живут вообще… Зона — дом родной… Он иногда так говорил, что вообще ни одного слова не понятно было. У него реально специальный мужик-переводчик был со старой фени на современную…

— Ладно, это тоже потом, — Лис смотрит на меня, и внезапно хрипит голосом, — малышка… Прикройся чуть-чуть… А то не поговорим мы…

Я чуть ли не давлюсь кофе, осматриваю себя и поспешно драпируюсь заново простыней, неудачно сползшей с плеч.

Лис с Камнем отслеживают мои неловкие движения жадными, голодными взглядами, и смотрятся сейчас, как мужчины, долго-долго не видевшие женского тела.

А это не так вообще-то…

И смущает очень ситуация.

Бог мой, я впервые за столько лет вновь ощутила, что значит гореть и смущаться из-за чужих настойчивых взглядов…

Это одновременно так ново и так сладко знакомо! И хочется купаться в огненном внимании, очень хочется чуть-чуть поиграть, пококетничать, плечико, там, случайно чисто, оголить…

Но я силой воли затыкаю разгулявшуюся внутреннюю кошку, которую удалось вновь разбудить этим двум зверюгам. Если поддамся инстинктам, то разговор придется начинать сначала. И не факт, что этой ночью…

И не факт, что у меня будет хоть что-то ворочаться к этому времени. Язык — точно не будет.

Сглатываю, драпируюсь сильней, торопливо отпиваю еще кофе.

— Я уже поняла, что это был фейк… — Перевожу разговор на более насущные темы, — я про ту запись в клубе. Но я не понимаю, как…

Парни переглядываются, хмурясь."

"— Я зато понимаю, — кивает Лис, — Весик айтишник же.

Моргаю, складывая два и два.