Наша навсегда

— Ох, блядь… — Лис, словно послушный моей воле пес, падает на колени и тянется губами к груди, жадно прикусывает, лижет, запуская по коже такие фейерверки, что кажется, будто она светится вся, искрится!

— Маленькая, давай сюда, — Камень, на секунду оторвавшись, подхватывает что-то с низкой кушетки, стоящей рядышком, бросает на пол, надавливает на плечи, заставляя опуститься на колени.

Я понимаю, что он сзади, чувствую его огромный член, прижатый к пояснице, а взгляда оторвать от Лиса не могу, от его лица, загорелого, сурового, хищного, от его влажных теперь губ, потому что он облизывает мою грудь, жадно, словно самое сладкое в мире мороженое, и грубость Камня дополняется этой сладостью Лиса…

И меня выносит.

Снова.

Как тогда, пять лет назад, когда эти парни творили со мной все, что хотели, играли так, что голова полностью отключалась.

Только они вдвоем, только их тандем бешеный мог такое со мной сделать, так качественно отключить голову.

— Держи ее, — командует Камень, и Лис, уже не споря, хотя очень ревниво и недовольно сверкая взглядом, прихватывает меня за шею и чуть тянет на себя, не прекращая зрительного контакта, властного, давящего, обжигающего.

Я плавлюсь в его глазах, бездумная и сумасшедшая, и слабо ахаю, когда ощущаю вторжение.

Камень входит резко, до упора, одним длинным движением.

И мое тело, вроде бы только что получившее свою дозу наслаждения, снова натянуто, словно струна, снова в ожидании, в готовности.

Лис жадно наблюдает за изменениями в моем лице, они заводят его, мои эмоции, так живо транслируемые сейчас, они голову ему сносят! Это настолько явно, что я получаю еще и долю его кайфа сейчас. Я словно со стороны себя вижу: тонкую, хрупкую по сравнению с мужчинами, так грубо и властно мучающими меня. Они, большие, очень большие, крепкие, сильные. Они меня одним движением сломать могут. И эта опасность тоже будоражит.

Я чувствую себя одновременно невероятно защищенной и невероятно уязвимой.

И этот контраст вышибает предохранители.

Я тянусь руками к Лису, провожу по его торсу пальцами.

Он полностью одет все еще, в отличие от меня и полуобнаженного Камня, и это непорядок, который необходимо устранить.

Я цепляюсь за рубашку, пуговицы с треском разлетаются по комнате.

— Да-а-а… Маленькая… — сладко и мучительно выдыхает за моей спиной Камень и делает первое движение. Жесткое! Сильное! О-о-о! Он меня насквозь пронизывает!"

"Вскрикиваю, цепляюсь за рубашку Лиса, раздирая ее до конца, обнажая плоский поджарый живот, иссушенный, на нем каждая мышца видна! Камень набирает темп, меня трясет неистово, огромный член во мне двигается с ужасной, все нарастающей скоростью, и я дергаю уже ремень джинсов.