Наша навсегда

И потому особо не давил.

Одно дело высказываться на Бешеного Лиса, когда он в культурных и гламурных столицах сидит, а совсем другое — когда он вот тут, под боком.

Папаша мой впечатление умеет производить неизгладимое, сто лет уже тут не живет, а его дурная слава все еще флаги треплет.

Охуительное умение. Завидую даже. Обо мне настолько плотная волна страха не ходит по людям. Хотя… Какие мои годы?"

"Полковник мрачно матерится, косится на меня, но я делаю индифферентную морду. Какое мне дело до их перестрелок?

— Что там? — скрипит полковник.

— Двое раненых, не местные, тяжелые, полно свидетелей, захват еще, похоже. Но это не точно.

— Какой еще, мать вашу, захват? — сатанеет полковник, а я почему-то напрягаюсь. Не понимаю причин, вроде как, нет ничего настораживающего, но…

— Да девчонку, вроде как, утащили… Но это не факт… Показания свидетелей путанные…

— Блядь! — рявкает полковник, — так выясняйте! И оцепите, мать вашу, территорию, сейчас набегут! Я еду.

Он кладет трубку, смотрит на меня, я поднимаюсь.

— Перенесем, да, товарищ полковник?

— Да… — кивает он, — нештатная ситуация…

Я прощаюсь, выхожу из кабинета и набираю Васю. Не знаю, почему, просто что-то в груди тяжелеет.

Она не отвечает.

Тогда я набираю Гену, старшего из двух людей Большого, которые отправились с Васей в ее квартиру. Куда? Какой адрес у нее? Не знаю. Даже в голову не пришло спросить.

По телефону Гены отвечает женский голос…

И я слышу то, от чего в груди леденеет, а волосы встают дыбом.

Он ранен, тяжелый, везут в больницу.

Отключаюсь.

Дыхания не хватает, торможу, хватаясь за стену и судорожно соображая.

А затем, оттолкнувшись от стены, бегу на выход по пути набирая Камня.

Тот с утра с отцом моим делами занимается, там накопилось.

— Камень, у нас проблемы, — без предисловий огорошиваю его, — охрану Васи постреляли, походу. Большой с вами?

— Че? — Камень, судя по всему, полностью погруженный в дела, не сразу соображает, — постреляли?

На заднем плане тяжелый мат.

Большой с ними.

— Пусть второму наберет из охраны. И надо к Васе.

— А она где? С ней что? — отрывисто рычит Камень.

— Не знаю! Не берет! Я в управлении, тут про стрельбу говорили! И захват! Адрес какой у нее?

— Мира, 35.

— Говорили про перестрелку на Мира. Один из парней Большого ранен сейчас. В скорой. Про второго ничего не знаю. И про Васю! Тоже! Не знаю!

Меня пробивает на дрожь и истерику, а Камень молчит и потом просто отключается.

Я прыгаю в тачку и рву на Мира, молясь про себя всем богам, чтоб Вася была там. Понятно, что перестрелка с ней связана, не бывает таких совпадений, но блядь! Пусть она будет там! Пусть просто напуганная, но в порядке! Пусть!

Мне до такой степени плохо, что дорогу до Мира вообще не помню. Тупо из памяти это все выветривается.