Любимая наша

Чотжар под моим нетерпеливым взглядом нажимает на воспроизведение. Сжимая руки в кулаки, я подаюсь к нему ближе, чтобы не пропустить ни единого слова.

Слышу царапающий нервы звук каких-то помех. Скворчащий стрекот. Наконец голос Сэтору:

− Наше общение невозможно, − и снова помехи.

Сглотнув, я так и смотрю в одну точку.

Больно ли мне снова? Не знаю. Мне пусто. И безумно холодно. Холоднее даже, чем на самых глубоких уровнях подпространства. На боль больше нет сил. На остальные чувства тоже.

− Спасибо, что попытался, Чотжар, − произношу тихо и абсолютно безэмоционально.

− Я могу бросить ему вызов ещё раз, попозже, − неожиданно предлагает мой хранитель, обеспокоенно наблюдая за мной.

− Не нужно. Его ответ был более чем исчерпывающим, − вскидываю подбородок.

Сознание всё глубже затапливает холодная болотная жижа апатии. Но я не имею на неё права. У меня остались мои мальчики, мои солнышки. Для них я самая лучшая и самая необходимая. Они будут меня любить. Будут уметь чувствовать. Я научу их.

− Вели подать завтрак, пожалуйста, − прошу у Чотжара. Есть по-прежнему не хочется, но еда нужна не только мне. Я должна делать так, как будет хорошо для моих сыновей. Для них буду жить, если ни для чего больше не хочется.

Видимо, моя просьба застаёт на-агара врасплох. И вместе с тем немного успокаивает, заставляя поверить, что со мной всё более-менее в порядке.

Кивнув, он вызывает служанок. И вскоре в трапезной уже вовсю кипит работа.

А когда лайсы почти заканчивают, в покои возвращается Са-оир. Идёт сразу ко мне, поднимает на ноги, обнимает, целует… Ведёт себя, как обычно. Наверное, для него нет ничего необычного в том, чтобы планировать вместе с братом, как лучше всего мною манипулировать.

Завтракаем мы вместе. Мой тёмный супруг высказывает желание меня покормить, я не отказываю. Мне всё равно. Спрашивает, расстроена ли я тем, что не увиделась с А-атоном. Я киваю. Он, кажется, верит.

После завтрака объявляет мне, что ему нужно отлучиться на несколько часов. И обещает важный разговор, когда вернётся. Наверное, тот самый, где мне будут рассказывать страшное прошлое Сэтору. У меня даже получается изобразить заинтересованную улыбку. И поцеловать мужа достаточно страстно, чтобы у него не возникло никаких преждевременных подозрений.

А когда он уходит, я снова прошу всех оставить меня одну. И делаю последнюю попытку вернуть себе веру в тех, кого полюбило моё глупое наивное сердце. Ведь есть вероятность, что та фраза была вырвана из контекста, возможно даже, мы не услышали остального из-за помех. Есть маленький шанс, что Сэтору имел в виду что-то другое.

Нет ничего глупее поспешных выводов сделанных на эмоциях. Я собираюсь получить больше информации и тогда уже принимать решения. Это будет разумно.