Наша игра

Пообедал и полковник, затем он полчаса читал написанное Ибрагимом, что-то подчеркивал, что-то вычеркивал. Затем Ибрагим переписал начисто, с правками. На это у него ушло менее часа, так как думать не надо было, просто пиши и все.

И Ибрагим, и полковник действовали слаженно, выполняя хорошо знакомую каждому работу. И когда она была выполнена, Ибрагим задал вопрос:

– Слушай, Миша. А вот скажи мне начистоту – что в этом Буркове такого, что из-за него такая грызня идет, а?

Полковник усмехнулся.

– Много будешь знать, плохо будешь спать. Ты ссать не хочешь?

Скучавшие в коридоре альфовцы встрепенулись, но полковник сделал жест рукой – не надо, сам справлюсь. Они прошли коридором, ни на одной двери не было табличек. Полковник открыл одну из дверей.

Ибрагим зашел, осмотрелся.

– Это женский. А баб у нас тут нет, вот он пустой и стоит. Проходи…

Ибрагим посмотрел на полковника.

– Снимешь или так в штаны ссать?

– А ты в самом деле хочешь?

В туалетной кабинке Ибрагимов осмотрелся, ища что-нибудь. Ага, вон! Проволока! Ведро стоит… короче, чо-то привязали. Он сел на унитаз, пока делал дело, отломал кусок, спрятал. Смыл…

Полковник ждал его у окна, на окне стоял какой-то прибор. На вопросительный взгляд Ибрагима полковник пояснил:

– Антижучок. Мало ли… тут везде слушают.

– Короче, ты хотел знать, чо в этом Бурко такое? Ну, слушай. Обстановку ты примерно понимаешь, да?

– Во власти. Гарант на четвертый срок пошел. Ему уже за семьдесят будет к двадцать четвертому. Что делать – непонятно. НАТО давит. Америка давит. И тут появляется Бурко… представляешь, чем он, оказывается, занимается?

Ибрагим покачал головой.

– Технологиями вечной жизни!

Оба замолчали – и Ибрагим, и полковник. Потом Ибрагим сказал:

– Серьезнее некуда. Ну и все наши чинуши… режим наибольшего благоприятствования ему включили. Глаза на все его гешефты закрывали. Жить-то всем долго хочется.

Ибрагим сплюнул на чистый как в операционной пол.

– Как вы живете, а? Вот я нерусский, мне должно быть по хрену все это, но и то тошнит. Мерзость какая…

– А вот так и живем…

– А знаешь, дальше как в поговорке – как Ходжа Насреддин обещал шаху научить за двадцать лет осла читать Коран. И взял за это мешок золотых, рассудив, что за двадцать лет либо шах помрет, либо осел. Вот и тут так же. В точности…

Полковник затушил сигарету, по привычке положил ее в платок и в карман.

– Пошли. Давай, я на тебя браслеты надену.

Мысли в голове Ибрагима вертелись как бешеные.

– Слушай… послушай, хорошо? Когда я крайний раз с Саликом… ну этим, мураевским пацаном говорил, он мне странную вещь одну сказал… очень странную. Он сказал, что Майснер умер от сердечного приступа. А потом воскрес.

– Майснер умер от сердечного приступа. А потом воскрес. Он реально мне это сказал.