Наша игра

Как обычно?

Салахуддину не назвали точную сумму, и он ляпнул что придумал:

Майснер вдруг засмеялся каким-то мелким, нетипичным для него смехом. Он вообще странно себя вел… как будто в лотерею выиграл. Или что-то очень хорошее, радостное произошло с ним.

– Чего тут смешного, дядя Боря?

– Да так… мелочи… жизни.

Отсмеявшись немного, дядя Боря вдруг протянул руку через стол, накрыл ею руку Салика.

– Хочешь совет старого и мудрого еврея. Такой же совет, какой дал бы тебе отец?

– Не торопись. Бурко все отдаст. С любыми процентами.

Салик не посмел убрать руку. В конце концов, дядя Боря был одним из тех, к кому он мог обратиться в Москве. И то, что он был еврей, не имело никакого значения – в горах Кавказа давно жили евреи, их называли «дада».

– Наши клиенты, сами знаете, ждать не любят.

– Отдаст он, отдаст. У него сейчас такие препараты на выходе, западная фарма их с руками оторвет. Любые бабки заплатит…

Салахуддин пожал плечами.

Ибрагим снова встал, начал прохаживаться по кабинету.

– Западная фарма отдаст. То есть, он нам никакой информации не даст, так?

– Чем дальше в лес, тем больше ну его на хрен…

Ибрагим достал телефон, набрал номер.

– Алишер не отвечает. Ты с ним в городе не пересекался?

Ибрагим развернулся на носках модельных туфель.

– Езжай домой. Завтра, как обычно.

По пути Салахуддин заехал выпить кофе. Почему-то было не по себе… и в то же время голова не болела, с утра он себя плохо чувствовал, а сейчас как огурчик. Он легко простужался, и с утра немного было, а сейчас – как рукой…

Но он этого не замечал. Он просто пил кофе и думал.

В кофейне был телевизор, он обычно матчи футбольные передавал, но сейчас футбола не было, были включены новости. Местные, то есть московские, новости. Салахуддин подошел, чтобы расплатиться, и что-то заставило его бросить взгляд на экран.

Он узнал машину. Алишера машина.

Точно его. Он белые полосы на капот наклеил.

Первым порывом было схватиться за телефон, но тут он замер. Мысли метались в голове, как крысы в клетке.

Ибрагим звонил Алишеру, телефон у кого?

Значит, если он позвонит, то тоже попадет.

Не заплатив, он бросился на выход.

Дома он первым делом позвонил отцу в Грозный. Его не было на месте – уехал в горы, а там не ловит.

Ему срочно надо было с кем-то посоветоваться. С кем?

Он набрал номер. Ответа нет. Сбросил, снова набрал.

С трудом он вспомнил домашний – у Лома-Али дома был еще стационарный телефон.

И тут его вдруг прошиб холодный пот, заколотилось сердце.

Алишер начал задавать вопросы про Бурко – и тут же был убит прямо на улице, посреди бела дня. А кто еще задавал вопросы про Бурко?

Салахуддин схватил ветровку, побежал в прихожую. Когда, ругаясь на смеси русского и чеченского, обувался, раздался звонок в дверь. Для него он был подобно залпу корабельного орудия.