Наша игра

Сергей Иванович.

– Хороший, мы у него берем. Можем отрезать.

– Вы бы лучше подсказали, как добраться. Заплутали мы.

Звякнула микроволновка.

Мобила достал пачку патронов, барнаульскую, выложил на прилавок.

Оказалось совсем недалеко…

Там был съезд, на нем была стела – высокая, бетонная, на ней трактор и шестеренка. Не промахнешься.

Съехали, остановились. У них было два «Гелендвагена» и «бардак» – то есть БРДМ с переделанным моторным – поставили новенький дизель от газовского грузовика. За все машины было изрядно плачено кровью.

Мобила вышел первым, по лестнице забрался вверх, на крышу «гелика» – оглядеться.

– Карту! – бросил он.

И это были последние его слова.

Потому что земля рядом с памятником внезапно вздыбилась и бросилась в лицо…

Мобилу взрывом бросило через дорогу, метров на двадцать. Он не сразу пришел в себя.

Пришел в себя он от звуков одиночных выстрелов. Они были слышны как будто издалека.

– Там еще! – крикнул кто-то.

Этот… в закусочной – он их и подвел прямиком к месту установки фугаса. Сирийский опыт – местные на другую сторону играют, поверишь им – заведут в засаду.

А сейчас расслабились.

Ладно… со всем с этим потом… главное – уцелеть. Потом он приведет сюда пацанов, девку на хор поставят на глазах отца, а самого отца на кол посадят. Или обольют бензином и подожгут.

Зарычали моторы… звук удалялся, а он остался лежать тут.

Ништя-як… не нашли, не убили, не добили, живой. Все остальное – туфта. Как говорил Винни-Пух все туфта, кроме меда.

Сейчас немного отлежаться, потом найти транспорт… это сложно, но вполне возможно. Добраться до города, там собрать пацанов… и вернуться сюда.

Или забрать все, что лежало на нычках, и дергать… дергать на хрен, пока не поняли, что он живой. Числиться мертвяком – тоже неплохо. Воронят боялись, но только до того момента, пока они казались неуязвимыми. Как только это стало не так, многие захотят посчитаться, очень многие. Оступившегося всегда затопчут.

Но это потом. Главное, он живой… а остальное приложится. Все фигня, кроме меда.

Он пополз. Метр за метром. Шаг за шагом. В какой-то момент что-то цапнуло его за палец, он отдернул руку – стекло, что ли, или гвоздь. Оказалось – мышь. Он вдарил кулаком… но мышь, вся в земле и какая-то мокрая что ли, продолжала разевать свою маленькую пасть.

И он понял, что мышь эта уже была дохлая…

Птицефабрика Вараксино

Говорят, что на родине и земля помогает. Фигня полная на самом-то деле. За пределами родных палестин тебя никто не знает, никому ты и на фиг не нужен, а тут ты в розыске, у тебя тут враги есть, есть люди, лично заинтересованные в том, чтобы тебя достать. И ходить надо осторожно – проблемы могут свалиться на тебя подобно тонне кирпичей с самосвала. Или ледышки с крыши по голове.