Наш секрет

— Вот ты где! — шумно выдыхает девушка в полосатой шапке и тут же ко мне обращается: — Не бойтесь! Черри у нас дружелюбная.

— Я в курсе.

— А вы…?

Поднявшись на ноги, протягиваю руку.

— Иван. Возможно, Саша обо мне что-то рассказывала. Я её ищу.

Девушка отшатывается и хмурится, увидев моё лицо или услышав имя. Если я правильно помню, то её зовут Света и она является лучшей подругой Златовласки. В кондитерской мне не дали никаких контактов.

— Меня зовут Светлана, — подтверждает мои догадки девушка и пожимает руку в ответ. — И я в шоке! Нет, правда, Иван! Не пойму, что происходит, потому что Саша отдала мне собаку и сказала, что улетает в столицу. К вам. Чтобы поддержать в связи со смертью отца.

Глава 74

Александра"

"Услышав шаги за дверью, я тут же поднимаюсь с кровати, чтобы взять свой молитвенник в чёрной прорезиненной обложке. Он лежит на единственной здесь полке.

— Чёрт! Чёрт! — несдержанно ругаюсь, понимая, что не успеваю открыть нужную страницу.

Открывается дверь. В комнату заходит Михаил Варламов. Он сверлит меня недовольным взглядом и кривит губы.

— Жаль, Саша.

Я вскидываю подбородок и мысленно проклинаю всех членов нашей общины. Каждого, кто ступил на эту кривую дорожку и потащил за собой целые семьи и маленьких ничего не смыслящих детей. Двадцать чертовых лет они превозносили искусного шарлатана до уровня бога! А тот не обладал никаким талантом, кроме как вводить людей в заблуждение.

— А мне ничуть не жаль, — отвечаю резко.

— Не думал я, что жена моего младшего и любимого сына окажется продажной дрянью.

— Что вы себе позволяете?!

Я захлёбываюсь от негодования! С силой сжимаю пальцы в кулаки, начинаю дрожать. Я любила Костю и была ему хорошей женой. Михаил понятия не имеет, что младший сын последние годы своей жизни презирал родного отца. И раз за разом разоблачал его мошеннические схемы.

— Когда Костя брал тебя замуж я и подумать не мог, что однажды ты отречешься от своей семьи.

— Я не собиралась отрекаться от семьи!

— Ты хотела сбежать. С чужаком, — напоминает целитель Михаил. — А сбежать с чужаком это означает автоматически выйти из общины.

К глазам подкатывают слёзы, я держусь из последних сил. Меня не наказывают физической расправой, но уничтожают морально. Кажется, будто я по кусочкам рассыпаюсь. Каждый раз, когда меня пытаются лечить от «зависимости».

Три дня назад я и помыслить не могла, что окажусь в этом чудовищном месте. В месте, где исцелили моего отца и многих-многих других членов общины. Условия здесь оказались вопиющими. Мало того, что меня удерживают против воли, так ещё и запирают на замок в тесной комнатушке размером два на два. Кормят водой и хлебом и приказывают молиться. За неповиновение — голодание и прессинг.