Наш секрет

От алкоголя я намеренно отказываюсь, чтобы ясно мыслить и чувствовать. Тянусь к стакану с яблочным соком, посылаю Северову многозначительный взгляд. Дальнейший разговор получается лёгким и ненапряженным, будто мы скинули тяжелый груз прошлого и уверенно шагнули вперёд.

Вкусный ужин, приятная атмосфера и красивый мужчина рядом. Который никак не обращает внимания на мой наряд и образ. Ваня всегда был балован женским вниманием. И то, что для меня целый подвиг, для него — абсолютная норма. Сейчас я думаю о том, что зря вообще затеяла весь этот маскарад.

— Ты чего хмуришься, Златовласка? — интересуется Иван. — Невкусный стейк?

— Стейк вкусный, а ты отвратительный. Больше ничего не спрашивай, ладно?

Я встаю со стула, собираю грязную посуду и направляюсь к мойке. Злая, раздраженная. Правда, пусть не лезет с вопросами, я всё равно ничего не отвечу!

По пути у меня выпадает вилка. Пытаясь поднять её, я роняю две испачканные тарелки. Они мигом превращаются в осколки, а моё взвинченное состояние достигает пика! Пока я ползаю на четвереньках по кухне, Иван невозмутимо сидит и смотрит. Лишь когда крупных осколков почти не остается, он неспешно встает из-за стола и идёт на помощь.

— Поищи вон там, пожалуйста, — указываю ему направление.

Поднимаюсь на ноги, поправляю причёску.

Вместо этого Иван прижимается к моей спине и замыкает меня в кольцо своих рук. Я опомниться не успеваю, лишь учащенно дышу и не двигаюсь. Одной ладонью Северов пробирается мне под платье, другой сжимает грудь. Когда его пальцы касаются кромки чулок, Иван делает шумный вдох.

— Чулки, Сашка. Чулки, твою мать. Ты издеваешься?

— Нет, — отвечаю рвано.

— А похоже, что да."

"Я открываю рот, чтобы спровоцировать сильнее и рассказать о том, что находится под платьем, но вместо этого замолкаю, разворачиваюсь к Ивану лицом и в глаза его заглядываю. Они тёмные, затянутые поволокой. Пугающие, дикие. И в то же время притягательные и возбуждающие.

— Я ведь хотел, чтобы всё по нормальному было, — произносит Иван хрипло. — Как у людей.

— Не хочу как у людей.

— Ну надо же.

— Ага. Хочу тебя именно такого… чуточку ненормального. На другого бы я не обратила внимания.

Соски под кружевом твердеют, болезненно трутся о ткань, а между ног мокро становится. Месяц. У меня не было близости с Ваней почти месяц. Я обнимаю его за шею, встаю на носочки и тянусь к губам. Жестким, умелым. Целую сама, первая, он позволяет и лишь к себе прижимает.

Я расправляюсь с пряжкой его ремня, опускаю вниз молнию. Сквозь нижнее белье трогаю член напряженный. С крупной головкой и тугими венами. Постанываю от мысли, что сегодня он будет во мне. Я безумно этого хочу при чем ни один раз. Много-много. До самой ночи.