Наш секрет

Сама на взводе. Ищу в закромах печенье, потом на секунду даже стыдно становится, что его нигде нет. Кондитер, но ничем вкусненьким угостить не могу. Всё потому, что я совершенно равнодушна к сладкому. Вот такой парадокс.

Пока Северов наблюдает за мной, я включаю чайник и достаю упаковку чая из верхнего шкафчика — Светкин презент из путешествия на Шри-Ланку. Ни разу не открывала его, оставив для особого случая и сейчас он, кажется, настал.

Напряженное молчание давит на психику, воздух наэлектризован, поэтому всё… буквально всё валится из рук! Я нервничаю, будто это наша первая с Иваном встреча. Но нет же, на самом деле это не так! Я видела Северова много-много раз. Страстным, злым, нежным и даже обнаженным. От этих воспоминаний щёки становятся пунцовыми, а низ живота окатывает жаром.

Обернувшись к Ивану, поправляю выбившуюся прядь волос за ухо. Северов сидит на мягком угловом диване, сложив перед собой руки. Делает вид или правда не замечает, какая я неуклюжая сегодня. Серьезный такой, разглядывает обстановку. Она простенькая и даже очень. Эта квартира когда-то давно принадлежала Костиной бабушке. Потом она умерла, наследство перешло единственному сыну — Михаилу. Мы с Костей сыграли свадьбу, и его родители пустили нас сюда пожить. Ремонт был косметическим. Конечно же, нам дали неограниченный срок, но я никогда не чувствовала себя здесь полноценной хозяйкой. А сейчас и подавно. В любой момент готова к тому, что меня выгонят.

Вскипает чайник, я разливаю кипяток в красивые фарфоровые чашки. Задумавшись, ко всему прочему, обжигаю пальцы и вскрикиваю. В этот момент Ваня с шумом отодвигает стол и делает шаг навстречу. Кухня маленькая, едва можно разминуться.

Мы снова близко, у меня практически ноль шансов, чтобы устоять, потому что Северов обхватывает моё запястье, рассматривает порозовевшие пальцы и поочерёдно их целует.

— Болит? — спрашивает, вскинув взгляд.

— Очень, — отвечаю хрипло.

— Сюда иди.

Иван ведёт меня к раковине и открывает кран. Прижимается к моей спине. Помогая облегчить боль, опускает наши руки под воду. Рванный вдох-выдох, сердце на короткое время замирает. Не счесть, сколько раз за свою жизнь я обжигалась. Я же кондитер, чёрт возьми! Но никто и никогда настолько заботливо меня не жалел.

— Как себя чувствуешь? — интересуется Северов, щекоча горячим дыханием висок.

Волоски на коже моментально встают дыбом. Он сказал, что трахать меня не будет, даже пальцем не тронет, а я… Боже, не уверена, но кажется хочу, чтобы он забрал свои слова обратно.

— Гораздо лучше, спасибо.

— У тебя что-то есть от ожогов? Спрей? Мазь?

— Заживёт и так, не беспокойся, — качаю головой и делаю глубокий вдох. — Вань… тебе домой пора.

— Прогоняешь?

Развернувшись лицом к Ивану, смотрю на его шею и губы.