Наш папа - прокурор

Но что-то как будто не так.

Спокойный сон без воспоминаний об операции, мне теперь точно не грозит.

Я зачем-то вспоминаю разговор про обвитие.

Второго ребенка достает женщина. Хлопает легко по крохотным пятачкам, я подсознательно жду этого крика уже. А нет ничего. Малышку хлопают по попке. Все замирают.

Я знаю, что не помогу ничем, но точно знаю, что хочу, чтобы этот ребенок жил. В глазах режет. Нет…

В меня разом миллион иголок под кожу. До боли сжимая все. Еще раз. Пусть живет. Пусть только живет. Сам не отрываясь от малышки, я не слышу ничего, но вижу, как открывается маленький ротик.

– Девочка, – гордо говорит Кристина Сергеевна, – показывает Саше и сразу отдает врачам.

Не понятно ничего, тихо очень, врачи возвращаются к Саше. Она на меня смотрит. В глазах страх режет пространство. Они не озвучивают, но Саша понимает, что не так что-то.

– Давление растет.

– Саша, все хорошо, Успокаивайся.

Да где там успокоишься. Даже меня начинает потрясывать.

Мне нельзя, но я покидаю это помещение и иду в зал. Тихо захожу, меня Вал замечает, хмурится, но я решительно иду к Саше, не смотря на саму операцию. Всякое видел на работе, но сейчас я нужен ей. Даже, если она не покажет, знаю, что нужен.

Опускаюсь рядом с Сашей на корточки и глажу по голове. Она ничего не спрашивает, но в глазах один вопрос, зачем.

– Все хорошо, слышишь? Она жива. Наша девочка жива.

Как бы не злилась, сейчас отпустила все.

– Она не кричала.

– Пискнула тихо, я слышал.

– Это плохо.

– Врачи ее осматривают.

– Что-то не так было?

Смотрим друг другу в глаза, когда слышим, как кричит третья девочка.

Саша прикрывает глаза, я вижу, как из уголка течет слеза.

– Девочка, – отец показывает ребеночка в руках и передает врачам. Она крошечная совсем. Как можно выжить в таких условиях я не представляю.

Ее сразу передают врачам, я стягиваю аккуратно маску и касаюсь Сашиных губ. Веду пальцем по щеке. Стираю слезинку.

– Ты родила. Саш, родила. Наших девочек. Наших тыквочек.

Она поджимает губы, улыбается,

– Ты рад?

– Конечно, они же наши. Теперь у меня не одна Саша, а четыре. Тебя ж как отксерили. – Саша начинает часто дышать, рот приоткрывает, – никогда тебя больше не оставлю.

– Давление падает, – узнаю голос Валеры.

– Вот тут кровотечение, капельницу с аминокапронкой, – командует врач, – готовим переливание.

– Мужчина, отойдите от нее, – меня за руку поднимает санитар, кто-то начинает двигать приборы. – Выйдите.

Врачи склонились над Сашей, тихо переговариваются, инструменты меняют.

Саша не шевелится и лежит с закрытыми глазами. На нее не смотрит никто. Только бы врачи не упустили этот момент.

Саше в одну руку ставят капельницу, в другую – переливают кровь.

В операционной атмосфера напряженная, но в то же время слаженная. Никто не показывает эмоций, все знают, что делать.