Наш малыш - моя тайна (СИ)

— Какой? — сглатываю.

— Вернее, он попросил, — продолжает Макс, — попросил тебя не трогать, потому. Потому что у вас общий ребенок, Таня!

Он заканчивает на изумленном выдохе. Темные глаза впиваются в мое лицо.

На секунду меня замораживает ледяной лавиной шока. Но уже через мгновение она плавится под моим возмущением.

Мне кажется, даже отцовство инопланетянина звучало бы правдоподобней. Но со стороны Макса ситуация видна по-другому. Он сбавляет тон и говорит размеренно.

— Никто не знает, кто отец Максимки. Не то, что бы я спрашивал… Просто эта тема реально закрыта для всех. От коллег до семьи.

— Как раз вчера я хотела ее открыть! — не выдерживаю.

— Нет, я не считаю, что ты ходила по мужчинам. Знаешь, для меня сам факт рождения ребенка был шоком. Но если выключить мое личное мнение о тебе, всплывает логичный факт — у малыша должен быть отец! Им мог бы оказаться и Демьян… — рассуждает Шарапов.

Мне хочется закрыть уши руками на этих словах.

— Но им являешься ты, Максим! — судорожно выдыхаю и снова глотаю кислород. — Ты — отец моего сына. Я забеременела после той самой ночи… или утра… В общем, возможностей оказалось много. У меня не было тогда личной жизни, я ничего не принимала. А в какой-то момент мы с тобой обо всём забыли. В народе такая ситуация называется грубо — залет. Но знаешь, я ни о чем не жалею. Я счастлива, что у меня есть от тебя сын, Шарапов.

В этот момент я признаюсь не только ему. Я признаюсь себе. Нет, своего малыша я полюбила сразу, никогда не сожалела о его рождении. Но сейчас я понимаю, что безумно рада от того, что его отец Макс. Какая бы кара на меня не обрушилась. Пока размышляю, мужчина молчит. Да что там, он, кажется, даже дышит с трудом.

— Значит, всё-таки… — он снова берет паузу, прикрывает веки. — Но почему я узнаю об этом последним, Таня?!

Усмехаюсь сквозь боль.

— Ты слышишь информацию первым, Шарапов. Правильно подмечено, я никому не говорила об отце своего малыша. Даже не знаю, могу ли я просить у тебя прощения… Я боялась. Сама попала в ловушку своих недоговоренностей. Хотя первое время после родов жила как в тумане. Но я не оправдываюсь, нет. Правда, мне порой казалось, ты догадываешься обо всем сам. Однозначно отцом Максимки не мог быть Демьян.

Шарапов с хрипом выдыхает.

— У него тоже темные глаза! — в его голосе боль и ирония.

— Мне даже думать противно, — морщусь.

Макс все же поднимается на ноги. А я так и сижу, пригвожденная к дивану. Ноги меня сейчас точно не выдержат. Мужчина же мечется у шкафа словно в невидимой клетке.

— Мне тоже мерзко, Таня! — мое сердце на миг тормозит.