Наш маленький Грааль

Но профессор Бейли ее остановил:

– Все, хватит, Синтия…

И обратился ко мне:

– Masha, спасибо за чрезвычайно приятную беседу. Разговор с вами заряжает оптимизмом и оставляет чрезвычайно благоприятное впечатление…

– Увидимся в Америке? – осмелилась пошутить я.

Члены комиссии шутку оценили, заулыбались. Улыбнулся и профессор – только не весело, а скорее виновато. И произнес:

– Боюсь, что нет, Masha.

– Нет?! – искренне опешила я.

Да как же так?! Я ведь вижу: я им очень понравилась! Всем!

– Нет, – твердо повторил он.

– Но почему? – Я, кажется, начала стремительно терять лицо.

– Я не обязан вам объяснять, но все-таки объясню, – произнес профессор. – Дело в том, что задача нашего фонда – помогать именно тем, для кого мы – последняя надежда. Кому сложно себя проявить в России. Кому в Москве негде жить и работать. А у вас, как мы поняли, все хорошо. Вы – кандидат наук, успешно преподаете, у вас собственное жилье, и вообще – вы красивая и уверенная в себе девушка…

– С дорогим маникюром, – злорадно вставила свои пять копеек зловредная секретарша.

Сказать, что я будто рухнула в пропасть, – не сказать ничего.

– Но вы же сами говорили, что тема моих научных исследований очень интересна! Самому широкому кругу людей!

– Да, – кивнул господин Бейли. – Однако вы вполне можете продолжить свои изыскания и здесь, в России. Вы великолепно владеете английским языком и в состоянии получать нужную вам информацию как в сети Интернет, так и в библиотеке иностранной литературы… Желаю вам, Маша, большой удачи.

Он встал, протянул мне руку, и я с трудом подавила желание впиться в его ухоженную кожу своими свежеотточенными ногтями.

Больше ловить было нечего."

"И, уже не заботясь ни о какой королевской походке, я покинула аудиторию.

– Ну как? – ринулись ко мне прочие соискатели.

В скромных джинсах, без всяких дорогих еженедельников и портфелей. Неуверенные в себе, дрожащие, неухоженные… Именно таким, как оказалось, американцы и помогают. А уверенным в себе и состоявшимся – шиш.

– Завернули, – коротко ответила я.

– Как?.. – общим хором выдохнула толпа.

– Раз уж такую – и то не взяли… – услышала я потерянный девчачий голос.

Я еле удержалась, чтоб не ответить:

– А тебя, селедка драная, как раз и возьмут.

Что ж. Не зря я сомневалась в волшебных качествах дедовой чаши.

Мне она решительно не помогла.

Ася

«Засранцы». «Тупые осьминоги». «Высокоумные ублюдки». «Двуногие гамадрилы». И даже – «американские твари».

Ася прежде никогда не слышала, чтобы ее сестра, кандидат филологических наук и поборница чистоты русского языка, употребляла подобные выражения. Зато Никитка – он, разумеется, присутствовал вместе с ними в кухне, за компанию мусолил печенье – вслушивался в тетин монолог с неприкрытым интересом.