Наш маленький Грааль

Пока шла к метро, думала: как изменилась ее жизнь! Ведь раньше, до замужества и декрета, она постоянно куда-то ездила. В дома отдыха, на дачи к друзьям, на море, на экскурсии. И еще переживала, что никак не удается на заграничную поездку накопить. А что сейчас? Выйти в ближайшую аптеку – событие. Сходить в продуктовый магазин – развлечение. А выбраться в родительскую квартиру – и вовсе праздник. Тем более что Никитка в своей кенгуриной сумке ведет себя идеально: не вопит, ногами не дрыгает, только головой из стороны в сторону вертит, и в глазах столько любопытства! Какая-то проходящая мимо бабка остановилась, начала с ним сюсюкать – какой, мол, замечательный мальчик! – а Никитка ее за нос схватил, пришлось отцеплять и долго извиняться. Прав, видно, Мишка: плохо она сына воспитывает. Можно только догадываться, какой разгром он в родительской квартире устроит! А никого, кто мог бы помочь, ни родителей, ни Маши с Максом, дома нет, Ася специально такое время выбрала, когда никого не будет, а то стыдно при народе в хороводе волшебной палочке желания загадывать…

Но Никитка, на удивление, громить родительскую квартиру не стал – удалось откупиться папиным глобусом и маминым набором фломастеров. Пока сын, высунув кончик языка, упоенно украшал территорию Китая красными зигзагами, Ася заварила себе кофе и вытащила из серванта дедову чашу.

Ничего, если присмотреться, в ней волшебного нет – обычная железка, довольно пыльная, но с чьими-то отпечатками пальцев, Макса, наверно. Только умирающая от монотонности жизни молодая мама и может на полном серьезе верить, что подобная вещица способна исполнять желания. Тем более столь невыполнимые.

Но раз уж она приехала…

– Милая чаша, – серьезно сказала Ася. – Сделай, пожалуйста, так, чтобы Никитка перестал постоянно плакать ночами. Я понимаю, конечно, что все маленькие дети капризные, но у меня просто сил больше нет. Ведь ему уже девять месяцев, а я еще ни разу дольше двух часов подряд не спала. За что такое наказание?! Меня уже ничто не радует: ни муж, ни солнце за окном, ничего…

Она с удивлением почувствовала, как в ее голосе зазвенели слезы. Никитка, чуткий мальчик, тут же бросил глобус и, громко стуча ладонями и коленками по паркету, стремглав пополз к маме. Ткнулся, как щеночек, носом в ногу, заскулил…

Ася подхватила сына на руки, прижала к себе, поцеловала в макушку. От Никитки пахло молоком и морозцем, и такой он был трогательный, перемазанный фломастерами, лупоглазенький…

– Наказание ты мое! – расхохоталась Ася, прижимая к себе сына еще крепче.

Равнодушно, одной рукой, подняла с пола дедов подарок и засунула его в сервант. Хватит, развлеклась. Невозможно же думать всерьез, что чаша ей поможет.

Маша

На собеседование я приехала одной из последних, к пяти вечера.