Насекомые и волшебники, или Фотосессия

Вы в порядке? Дойдете к себе?

— Постараюсь, — ответила она, осторожно поднялась со стула и, держась за стену, дошла до двери.

— Элоиза, стойте. Кто тут у нас есть? Гаэтано? Отлично. Веди донну Элоизу домой и никуда не сворачивай. Отчитаешься монсеньору.

— С удовольствием, донна Эла, — молодой заместитель Марни улыбнулся, подхватил её под руку и в самом деле повёл домой. — Скажите, а это правда, что вы видите всех насквозь?

— Нет, дон Гаэтано, сказка. Я себя-то не всегда нормально вижу, поверьте.

У себя Элоиза исключительно усилием воли заставила тело пойти под душ. Это было необходимо в первую очередь из соображений техники безопасности — после любых агрессивных или целительских манипуляций. Потом расчесала волосы, заплетаться не стала. Поняла, что с обеда у нее во рту не было ни крошки, она даже кофе не пила, но идти добывать еду или даже просить кого-либо принести уже была не в силах. Забралась было в постель, но в постели не лежалось, тогда она выбралась в гостиную. Мысли её текли медленным и тягучим потоком, окружающий мир перестал что-либо значить. Так она и сидела — в тишине и в темноте.

Стук в дверь вернул её к реальности. Черт, ей сейчас только гостей принимать! Из одежды на ней — кружевная сорочка на тонких бретелях. И, гм, распущенные волосы.

Прислушалась. Сосредоточилась — Себастьен. Можно выдохнуть.

Вставать было лень. В любой другой день она бы не стала отпирать замок, не прикасаясь к нему, и вообще сидя в соседней комнате, но сейчас у неё совершенно не было сил.

— Заходите, монсеньор. Заприте дверь, пожалуйста. Я в гостиной.

— Сердце моё, почему вы сегодня весь вечер в темноте? — он сел рядом и обнял её. — Вы что-нибудь ели? Пили?

— Ясно, — он позвонил и попросил принести еды и вина. — Когда принесут, мне открыть, или вы отсюда справитесь? — усмехнулся и принялся перебирать пальцами пряди её волос.

— Простите. Мне было очень не по силам вставать и идти. Только поэтому. Ну и потому, что это были вы. Никому другому я бы сейчас никак не открыла.

— Сейчас полечим вас пищей телесной… и, наверное, еще раз телесной. Вы не возражаете?

— Нисколько. Телесная пища… любого вида пойдет сейчас на пользу. А вот духовную, боюсь, не восприму.

Серию поцелуев прервал стук в дверь.

— Наверное, я сам выйду навстречу. Это будет менее критично для вашей репутации.

— Да, вы, по крайней мере, одеты, — Элоиза оглядела его, поправила пресловутую запонку и застегнула пуговицу.

В прихожей послышалась какая-то возня и смех, потом Себастьен принес поднос, на котором обнаружилась большая тарелка с нарезанным мясом, сыром, куриными ножками, кусками хлеба, а с краю лежали кучкой маслины. Все сокровища, которые можно ночью найти в холодильнике, стоящем в условном месте. К тарелке еды прилагалась бутылка вина и бокалы.