Нас воспитала война

Слишком тщательно зачищены за собой следы и убраны все курьеры — потенциальные «языки», что ни одна спецслужба никогда бы не сделала. В конце концов, контрольные выстрелы в голову. Это почерк наемных убийц, а не агентов-спецов. Нападение готовилось заранее, а Лешин, каждый день бывавший здесь или где-то рядом, ничего не замечал. А должен был. Одно объяснение такого упущения немного успокаивало: подготовительная работа могла быть проведена до его прибытия на кордон. Что теперь следовало сделать Лешину? Ответ один — немедленно сообщить о произошедшем подполковнику Бабичеву.

Владимир свернул в чехол рыболовные снасти, перебрался на другой берег, произвел осмотр местности, особенно места, откуда вел огонь снайпер. Как Лешин и предполагал, никаких следов, кроме слегка примятой травы, тот после себя не оставил. Володя прошел тропой до болота, где слева от гати скорее всего и были погребены трупы с байдарками. Зеленый покров там был поврежден, и среди водорослей зияла широкая черная дыра, которая, впрочем, постепенно затягивалась. Еще пару часов — и болото примет свой первоначальный вид. Леший поспешил на кордон, оттуда без задержки в райцентр Лепки. Бабичев, к счастью, оказался на месте. Секретарь сообщила начальнику РОВД о прибытии Лешина, и Боб сам вышел встретить друга.

— Привет, Володя! Никак не ожидал увидеть тебя сегодня. Завтра сам хотел к тебе наведаться. А ты, видишь ли, опередил. Но я вижу, ты встревожен. Что-то случилось?

— Привет, Боб. Ты угадал, случилось.

Разговор велся в приемной, в присутствии секретаря.

— Может, в кабинет пригласишь? Или здесь поговорим?

— Да, да, конечно, проходи, что-то я растерялся немного. Наташа, — это Бабичев уже секретарю, — завари нам кофе.

Друзья зашли в кабинет.

— Присаживайся, Володя!

Лешин подробно рассказал об утреннем происшествии на реке.

По мере того как Владимир излагал суть событий, лицо Бабичева мрачнело. Он встал с места, закурил, начал ходить по кабинету. Вопросов не задавал. Слушал молча и внимательно. Когда Лешин закончил, Бабичев стоял у широкого окна. Наконец спросил:

— И ты все это видел своими глазами? — Бабичев был взволнован, хотя пытался скрыть это.

— Нет! В ночных глюках, после чемиргеза деда Матвея.

— Не кипятись, Володя!

— Какого черта тогда переспрашиваешь?

Бабичев прошел к столу, сел в кресло, глубоко задумался. Владимир не мешал ему, интуитивно понимая, что другу приходится принимать какое-то очень трудное решение. Не понимал Леший другого. Почему? Ведь все дальнейшие действия начальника милиции логично вытекали из его служебных обязанностей: сообщить о преступлении руководству, начать расследование, ну и дальше в том же духе. Чем так озабочен Боб? Или?.. — пришла вдруг страшная догадка.