Нас просто не было. Книга вторая

В силу социального положения крутились в одной компании. Вот и все. Никакого единения душ, поддержки, вечерних разговоров за қружечкой чая. Ничего. Только фальшивые улыбки, нездоровое соперничество, наигранная радость при встречах. Все.

– По-видимому, да, – отвечаю равнодушно. И это равнодушие абсолютно искреннее. Мне плевать на Αбаеву, плевать на нашу ускользающую, разрушающуюся на глазах псевдо-друҗбу. Так даже лучше. Можно снять фальшивую доброжелательную маску, перестать восторженно пищать при случайной встрече, будтo ещё чуть-чуть и напустишь тепленькую лужицу, как маленький щенок.

Карина кивнула, принимая мой ответ. Недовольно нахмурившись, посмотрела сначала на свою бордовую сумочку, потом в сторону зала, где играла музыка, мелькали разноцветные огни, потом на бармена. Высокий худосочный парень, в белоснежной, светящейся в ультрафиолете рубашке. Он по-деловому начищал стаканы, расставлял разноцветные бутылки с дорогим пойлом на зеркальных полках, и не обращал на нас никакого внимания. Бармены привыкли к тому, что под самым носом у них разворачиваются то драмы, то комедии, то доверительные разговоры. Интересно сколько в его голове чужих секретов и историй?

– Ты хотела только уточнить по поводу нашей дружбы, или есть что-то еще? - исподлобья рассматриваю Абаеву, пытаясь понять, что творится в ее дурной пустой голове.

– Я хочу предложить тебе мировую.

– ??? – в моем взгляде немое удивление.

– Мы все равно будем с тобой пересекаться, хочется нам этого или нет. У нас один круг общения. Рано или поздно столкнемся на каком-нибудь вечере, сцепимся из-за какой-то ерунды и опозоримся перед народом, выставив себя сварливым базарным бабьем. В идеале, конечно вообще не контактирoвать, потому что меня тошнит в твоем присутствии, но это вряд ли получится. Так вот, предлагаю заключить перемирие. Дружбу на хрен. Нам больше не о чем говорить. Α вот сдержанный мир – самое то.

– С чего это вдруг такие дипломатические потуги? – спрашиваю напрямую, не понимая, какую игру затеяла Карина.

– Ты больно кусаешься, – нехотя призналась она, – вытаскиваешь на поверхность такое д*рьмо, что не отмыться.

Да, есть такое. Когда пробуждается мой персональный демон, его не остановить. Сжигает все на своем пути, ломает, уродует. Каринка это прекрасно знает.

– Если я такая кусачая, то зачем мне заключать с кем-то перемирие? – усмехаясь, спрашиваю у нее, - может, мне проще продолжать кусаться? Чтобы не лезли?

Абаева на миг замолкает, а потом улыбается, демонстрируя отбеленные ровные зубы. Наклоняется ко мне и доверительно произносит:

– Я могу укусить в ответ.

Внутри будто рвется натянутая до предела струна. Она мне угрожает, прикрываясь улыбкой, но в глазах такой холод, чтo нет никаких сомнений.