Нас просто не было. Книга вторая

– Или что? Вживую на нее посмотрел и растаял? Понравилась? Прикольная, да? – вырываюсь с удвоенной силой, нo он этого не замечает, удерживая у стены. Извиваюсь, бью его в грудь, пытаясь оттолкнуть. Избавиться от ненавистных прикосновений. – Так, Тём? Я права? Любопытство взыграло? Увидел, как она на тебя похожа,и захотелось пообщаться? Надолго ли? Поиграешься пару деньков в папаню, потискаешь, а потом вышвырнешь, как ненужного котенка?

– Тин...

– Что Тин? Что??? Зачем тебе это нужно, Артем? Подлатать ущемленную гордость и самолюбие?

– Нет...

– Нет? А я вот думаю, что да! Ты вообще о ней подумал? Сейчас поиграешь и дальше пойдешь, а она потом будет скучать? Плакать, не понимая, куда отец делся?

Он громко некрасиво выражается и мне кажется, что не удержится, встряхнет меня как куклу.

– Кристин, уймись и послушай меня!

– Да не хочу я тебя слушать, понимаешь? Не хочу, – легкие в клочья, сердце в лохмотья, все в груди разворочено так, что не продохнуть. Привалившись спиной к стене, закрываю глаза, чтобы не видеть его. Руками зажимаю рот и начинаю реветь, как белуга, потому что больше не могу.

– Черт! Кристина...

Всхлипываю громко, некрасиво, пытаясь отпихнуть его от себя. Зорину, как всегда, плевать. Рывком притягивает к себе, прижимает так крепко, что не вздохнуть и держит, несмотря на истерику, не дает отстраниться ни на миллиметр, сколькo бы ни билась.

У меня нет сил бороться с ним. Просто утыкаюсь носом в широкую грудь и рыдаю, навзрыд, захлебываясь слезами.

Он держит, обхватив обеими руками, зарывшись пальцами в мои волосы. Чувствую его дыхание на своей коже. Зачем все это? Хватит.

Предпринимаю очередную бесполезную попытку оттолкнуть его от себя. Не поддается, прижимает еще крепче.

– Тише, Тин, не плачь.

Реву, отрицательно качая головой. Не могу, слишком больно, я так устала."

"– Кристин, не надо, пожалуйста, – обнимает еще крепче, касается губами виска, вызывая горький стон из самого сердца.

– Отпусти меня!

– Никогда, - легко перебарывает мое сопротивление, - Тин, послушай меня, поҗалуйста.

Снова отталкиваю его. Не хочу ничего слушать, не хочу.

– Тин, те письма писал не я! – в его голосе вибрирует волнение, отчаяние,такая же боль, что разрывает меня изнутри, - это был не я... Ты же знаешь.

– Ничего я не знаю! – всхлипываю, давясь слезами.

– Это была Круглова!

При упоминании этой фамилии снова перед глазами тот момент, когда она открыла дверь у него дома. Сердце в агонии заходится, реву ещё сильнее.

– В тот день, когда ты приходила, меня не было дома! Я, как всегда, в разъездах был. А она переезжала и попросилась переҗдать время до вечера. Я и пустил ее,идиот беспечный, ещё и телефон дома забыл, - говорит торопливо, сбиваясь. И каждое слово режет по живому.