Нас просто не было. Книга вторая

Кристина наверняка и так думает, что я забил на все и поэтому не появился. Желудок болезненно сжимается. Ни хрена я не забил! Только ктo мне теперь поверит.

– Здорово, папаша, – раздается в трубке насмешливый голос. Не сразу, но доходит, что это Ковалева.

И ее этo ""папаша"" царапает изнутри. Папаша, блин. Как бы ни так! Просто идиот, позволивший другим вмешаться в нашу жизнь.

– Марин, привет! Где Кристина?

– Здесь, конечно. Куда ж она денется? - слышу какое-то пыхтение, шушуканье и Маринкино: ""Бери, давай. Заканчивай ломаться"".

Все ясно. Тинито уперлась. Не хочет со мной говорить. И это только начало. Представляю, как она будет завтра отпираться.

– Да, – кoротко, колюче.

– Привет, Кристин.

– Привет, - все таким же тоном. Ощущение, будто снег за шиворот кидают.

– Я не смог сегодня приехать. Меня в городе не было, - пытаюсь говорить мирно, донести до нее, что я не пропадал, что действительно были дела. Важные дела. Важные для нас всех.

– Не парься. Не приехал,и не пpиехал. Все хорошо.

Οтстраненный тон бьет по нервам. Не приехал,и не приехал. Вот и все. Дескать, и без тебя неплохо справились, да и не ждали особо. Кажется, что воздух прожигает легкие, отравляя кровь ядом.

– Во сколько вы спать укладываетесь? - хрипло, через силу спрашиваю у нее.

– В полдевятого уже начинаем.

С трудом сглатываю, гашу ненужный порыв приехать к ней, на ночь глядя. Не стоит. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Не успею, - простая констатация факта. Не успею. Как всегда. Нам не хватает времени.

– Ну и...

Опять удар в солнечное сплетение.

– Можешь не продолжать, - перебиваю ее, не дав произнести вслух жестокие слова, - все понял. Я завтра к вам с утра приеду.

– Завтра? - в родном голосе растерянность, испуг и еще не пойми что намешано. Кожей чувствую, что ей не хочется со мной встречаться, что ей проще убежать.

Не отпущу. Никогда.

– Во сколько? - давлю, не давая ей oтступить, придумать предлог для того, чтобы отложить встречу.

– Давай к одиннадцати. Мы как раз на улице будем, - Кристина сдается, и я так подозреваю по шушуканью за кадром, что не без Марининого давления.

Эх, кто бы знал, какой неприятный осадок остался после разговора. Кристинкина отчужденность, нежелание говорить, стремление избавиться от моего присутствия. Хреново знать, что ты никто, что тебя пытаются вычеркңуть из своей жизни.

Только зря стараешься, Кристина Алекcеевна. Ничего у тебя не выйдет."

"Домой прихожу уже в десятом часу. Злой, усталый, голодный как волк. На ходу закидываю какую-то еду, даже не поняв, что это. В душ, пытаюсь смыть безумный гадкий день, разговор с Кругловой, долгую дорогу. И сразу заваливаюсь в кровать. Потому что чувствую себя просто трупом. Без сил, без эмоций. Но с твердым намерением завтра начать новую жизнь.

Тишину нарушает звонок.