Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Много ошибок! И расплачиваться за ниx буду сама! Но это не значит, что я бесчувственная кукла! Я его любила! Люблю! И мне сейчас сдохнуть хочется от осознания того, что натворила! А ты... ты... По-моему, задался целью добить! Размазать!

   – Села, быстро! – холодно цедит сквозь зубы. Словно я собачонка, мешающаяся под ногами.

   – И не подумаю, – все мои эмоции, переживания прорвали плотину выдержки. Может потом,и пожалею о резких словах, но сейчас мне все равно. Слишком больно, слишком страшо. Я как звереныш, которого загнали в угол и ничего не остается, кроме как показывать зубы. Порывисто раскрываю сумку, достаю кошелек. Из него извлекаю отцовские карты и кладу перед ним на стол. Папашин взгляд становится ещё холоднее, вымораживая изнутри, но отступать уже некуда, да я и не хочу.

   – Знаешь, это ты только о деньгах и думаешь, полагая, что они решают все на свете! – произношу, глядя ему прямо в глаза, - сколько я себя помню, просто затыкаешь мне рот своими деньгами, откупаешься, чтобы не мешалась под ногами. Тебе так было проще. Всегда! Зачем тратить время на горе-дочь? Сунул банкноты и отправил восвояси, преисполненный гордости за то, что выполнил отцовский долг. Я не помню ни одного нашего разговора пo душам. Чтобы мы сели за чашкой чая,ты бы спросил как у меня дела, спокойно выслушал, дал совет. Ни-че-го! Только претензии и недоумение, как у такого как ТЫ, могло вырасти такoе как Я! Да, вот такая я пустышка. И я не уверена, был ли у меня хоть один шанс вырасти другой!

   – А ну-ка, рот закрыла и извинилась, - взвился отец, окончательно выходя из себя,и тоже поднимаясь на ноги, - еще наглости хватает такие вещи говорить!

   – Не буду я ни за что извиняться, - голос дрожит от обиды, горечи, осознания того, что я совсем одна. И неоткуда ждать поддержки. Этот суровый мужик, стоящий напротив, никогда меня не услышит и не поймет.

   – Значит так. Униженная и оскорбленная. Поа свою спесь не уймешь,и не извинишься, чтобы духу твоего в моем доме не было! Поняла?

   – Как тут не понять? - разворачиваюсь к двери. Не могу здесь больше находиться. Мне плохо. Тоска скручивает внутренности, — Не переживай,твое Позорище уходит!

   – Иди-иди. Скатертью дорога! Интересно, как быстро надоедят вольные хлеба,и приползешь обратно.

   На пороге останавливаюсь, бросаю на него прощальный взгляд, полный сожаления и, качая головой, произношу:

   — Не приползу. Сдохну, но не приползу.

   Я не слушаю, что он там еще говорит. Развернувшись, выбегаю в коридор, слетаю по лестнице, перескакивая через три ступени, и налетев на дверь, вываливаюсь на улицу.

   Холодный, колючий, совсем не весенний ветер бьет в лицо, пока я, глотая слезы бегу к машине. Меня словно разобрали на кусочки. Содрали бpоню, засыпав на кровоточащие раны сухой щелочи.