Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Заправив руки в карманы брюк, стоял, с досадой качая головой и глядя на серый, еще не совсем освободившийся от снега сад, – головой надо думать! Она для этого и дана! А не для того чтобы волосы на ней отращивать и сережки втыкать! Два месяца кота за хвост тянула,и все равно в итоге его потеряла.

   С трудом сглатываю горечь во рту.

   – Ладно, сама дура, а парень-то в чем виноват? В том, что идиотку такую полюбил? Без сердца, без мозгов? На нем лица не было, когда приходил.

   Больно. Бьет по незащищенным местам. Не жалеет.

   – Хотя, он – красавец. Держал себя в руках, несмотря на то, что крутило. Сильный.

   Зачем он мне это говорит? Зачем? Добивает, заново вспарывая раны, покрытые кровавой коркой. Это такой педагогический ход? Типа, встряхни непутевую дочь?

   – Он домой-то пришел? Или все, решил, что с него хватит твоей божественной персоны?

   – Пришел, - чуть слышно, потому чтo воспоминания нахлынули заново. Этот наш фатальный разговор, прощание, его отстраненность. Такой холодный, чужой, с мрачной решимостью в глазах.

   — Ну и как? Поговорили? – отец злится, не отступает, вынуждая снова погружаться в этот кошмар.

   – Поговорили, - главное не разреветься прямo здесь, на глазах у сурового родителя. Его всегда слезы раздражали,и вместо сочувствия в такие моменты от него прилетало колкое зaмечание.

   – Он подал на развод, - чуть ли не стону.

   – Молодец парень, - всплеснул руками, – Уважаю. Знаешь, а он справится. Сейчас его переломает, перекрутит, вывернет наизнанку. А потом дальше пойдет. И другую себе найдет. Умнее, достойнее, порядочнее. А ты будешь все такой же пустоголовой стрекозой порхать с места на место,и смотреть грустными глазами ему вслед, – от его слов дергаюсь, как от пощечины.

   – Пап, хватит, – осипшим голосом прошу его остановиться.

   – Статейку-то видела? Понравилось?

   Видя в моих глазах немой вопрос, подходит к столу, рывком открывает верхний ящик и достает свернутую газету. Швыряет ее на стол, так что она скользит по гладкой поверхности и слетает на пол. Мне ничего не остается, кроме как нагнуться и поднять.

   Пальцы сводит судорогой, когда натыкаюсь взглядом на большую, в полразворота фотографию. На ней Зорин. Мрачный, как демон. Глаза прищурены, губы сжаты в узкую линию. Смотрит перед собой и больше никуда. Под локоть держит мое вялое тело, тащит за собой. Я отвратительна на этом снимке. На голове шухер, платье задрано по самое не балуйся, да еще и расстегнуто сбоку. В прореху выглядывает белье. Под глазами, на щеках черные разводы. Лицо безумное, пьяное, гадкое.

   Не могу дышать, глядя на это безобразие. Статья называется "Как отдыхает Золотая Молодежь", а чуть пониже фото крупными буквами моя цитата "Главное – это семья".

   Бое мой! Непроизвольно зажимаю рот рукой.