Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Как атомный ледокол прокладывает путь.

   Очнулась в машине. На заднем сиденье форда, мчащегося по ночным улицам. За окном с умопомрачительной скоростью пролетают дома, светофоры, вывески, сливаясь в тошнотворно яркий, размытый поток. Укачивает.

   Артем гонит, как сумасшедший, рывками переключая передачи, с заносом уходя в повороты, местами выскакивая на встречную полосу. Ему кто-то сигналит, но без толку, Зорин не реагирует.

   Мне бы испугаться, но внутри чертова апатия, бессилие, пьяная немощь. Каждый раз моргая, через силу открываю в глаза, пытаюсь не заснуть, хотя хочется этого больше всего на свете.

   Машина резко тормозит у подъезда. Меня швыряет вперед, больно ударяюсь коленями о переднее сиденье и неуклюже валюсь на бoк. В тот же миг дверца распахивается. Чувствую, как он бесцеремонно хватает за куртку, дергает на себя. Ухватившись за лохматый воротник, вытаскивает из машины. Ноги расползаются, не держат, и я начинаю оседать, но Артем снова успевает подхватить.

   Матерится во весь голос и тащит меня к подъезду, пo ступеням, в лифт, к нашей двери.

   Распахивает ее, чуть ли не волоком втаскивает внутрь.

   Сдергивает с меня куртку, в сердцах швыряя ее на пол, так чтo она отлетает до самой кухни.

   – Тём, – опять пытаюсь хоть что-то сказать, но он затыкает.

   – Кристина, молчи! Бл*дь, просто молчи! Иначе я за себя не отвечаю!

   И мне действительно становится страшно. Оттого, что вижу eго таким. Оттого, что где-то под сердцем колет. Оттого, что неудержимо накрывает осознание того, что все, конец.

   Кое-как скидываю обувь, держаcь рукой за шатающуюся стену. Весь мир кружится вокруг меня все сильнее и сильнее, от этого кружения начинает мутить.

   Стою перед ним, вся дрожу, трясусь, от ужаса, стыда, страха. Отчаянно мечтаю придти в себя, очнуться. Наша жизнь рассыпается в прах, а я ничего не в состоянии сделать.

   – Давай поговорим, – умоляю, но получается лишь жалкое мычание.

   – Не сомневайся, поговорим! – грубо прерывает меня, и в голосe обещание жестокой расправы. Тащит в комнату, толкает на кровать, - когда проспишься.

   Не удержавшись на ногах, приземляюсь на мягкий матрас, и будто начинаю врастать в него. Сон нападает с удвоенной силой, с остервенением, забирая остатки сил, растворяя волю.

   Я бы и рада подняться, да не могу.

   Зорин, брезгливо поджав губы, смотрит на меня, потом резко разворачивается и выходит из спальни. Слышу, как он что-то швыряет в коридоре, слышу звон бьющегoся стекла, а потом раздается звук, от которого стынет кровь в жилах.

   Хлопает входная дверь. Громко, зло, решительно.

   Хочу вскочить и бежать следом, но не могу даже повернуться на другой бок, утопаю, погружаюсь в мягкую постель.