Нас просто не было. Книга первая

У меня бегут мурашки вдоль позвоночника. Смотрю на ее осунувшиеся плечи, ловлю потерянный, словно потухший взгляд, и тревога перерастает в нечто большее."

"Никогда не верил в предчувствия и прочую чушь, но тут, словно инстинкты взбесились. Чувство, будто на нас надвигается нечто хр*новое. Не знаю, что за бред, но изнутри просто вымораживает. Отложив приборы в сторону, произношу как можно спокойнее:

— Тин, не ходи. С таким настроением ничего хорошего не выйдет.

— Я бы с радостью, но отец с меня потом три шкуры спустит.

Кто бы ему еще дал это сделать!

— Да ничего он не сделает, — произношу убежденно.

— Ты его плохо знаешь, — улыбается одними уголками губ. Потом надевает синтетическую улыбку и наигранно бодро произносит, — вечер, как вечер. Схожу на пару часиков и сбегу. Главное показаться, отметиться, что бы потом никто не цеплялся с нравоучениями. Поверь, так будет проще и спокойнее, всем.

Переводит разговор на другую тему. Я подыгрываю, но дискомфорт внутри не отступает. Интуиция вопит, чтобы я не пускал ее туда, а здравый смысл искренне недоумевает такой странной реакции.

Устав гадать, что с ней творится, в один прекрасный день просто зажимаю ее в углу, закидываю на плечо и уношу в нашу комнату. Тинка вырывается, вопит, смеётся, но по глазам вижу, что ей ни черта не смешно. Что несмотря на всю внешнюю браваду, она на грани непонятного срыва. Постоянно на грани.

Сбежать ей не удается. Она лёгкая как пушинка, поэтому удерживаю на месте чуть ли не одной рукой.

— Кристин, или ты рассказываешь, в чем дело, или я просто привязываю тебя к кровати и держу здесь на правах заключённого.

— Артем! — силится отпихнуть от себя мою тушу. — У меня все хорошо!

— Как знаешь! — одной рукой выдергиваю ремень из брюк, и у Тинки глаза становятся квадратными. Пытается отползти на другой конец кровати, но хватаю ее за стройные лодыжки и легко притягиваю к себе. Она пищит, выкручивается как уж, но все бесполезно. Перехватываю оба ее запястья, прижимаю к своей груди:

— Будешь говорить?

— Ты тиран! — шипит она.

— Даже спорить не собираюсь! — накидываю ремень петлей на ее руки.

— Тём, у меня все хорошо! — чуть ли не по слогам выплёвывает Кристина, не оставляя попыток высвободиться.

— Здорово. У меня тоже, — пара минут, и она обездвижена. Запыхавшись от неравной борьбы, привалилась к изголовью кровати, раздражённо сдувает с лица прядь растрепавшихся волос.

— Зорин! Это не смешно!

— Я и не смеюсь, — рассматриваю ее раскрасневшееся лицо, — жду объяснений.

— Да каких объяснений ты от меня хочешь? — строит из себя оскорбленную даму, но я вижу в глубине глазах явное смятение.

— Кристин, хватит, — одной рукой обнимаю за шею, большим пальцем легонько касаясь щеки, — давай поговорим.