Нас просто не было. Книга первая

Я провожаю их заинтересованным взглядом, а Тёмка бодро произносит:

— Хочу себе такое! — кивает на разукрашенных парней.

Кто бы сомневался!

Мы идём искать место, где можно обзавестись рисунком, и находим его в одном из небольших зальчиков.

Крошечная стойка с вывеской «боди-арт». Рядом с ней девушка, на вид самая настоящая художница — джинсовый, местами заляпанный краской комбинезон, хвост на макушке, запасная кисточка за ухом. Она увлеченно разрисовывала плечо у молодого человека. Вокруг толпа любопытных, наблюдающих за ее работой, комментирующих, фотографирующих.

Темка бесцеремонно протиснулся ближе, протащив меня за собой, и когда художница освободилась, сделал шаг вперёд.

Она пытливо пробежалась по нему оценивающим взглядом и спросила:

— Где рисуем?

— Везде.

Максималист, блин!

Подцепляет джемпер и со спины стягивает через голову, после чего обвязывает рукава вокруг пояса:

— Готов, — произносит с улыбкой.

Девушка обходит его, рассматривая со всех сторон, после чего удовлетворённо кивает и направляется к стойке за красками.

Рядом со мной стоят две ярко накрашенные и вызывающе одетые девицы. Сначала я не обращаю на них никакого внимания, но потом замечаю их жадные взгляды, направленные на моего Артема.

— Я бы на таком холсте тоже с удовольствием порисовала, — произносит одна из них, не отрывая горящего взгляда от Тёминой груди, постепенно скользя вниз.

Моментально подбираюсь, делаю шаг к ней и, склонившись к уху, многообещающе произношу:

— Ещё слово, и я тебе все твои кисточки переломаю, и засуну так глубоко, что не достанешь.

— Чего? — нахально начинает она, но натыкается на мой взгляд и замолкает. Не знаю, что она в нем увидела, но девица отступает, просто кивнув головой.

О, черт! Когда я успела превратиться в ревнивую мегеру, готовую порвать любую особь женского пола, покосившуюся в сторону Зорина???

Тот факт, что ревную его уже и не пытаюсь отрицать. Бесполезно!

Да что ж за бред со мной творится в последнее время? Я схожу с ума, да? Уже сошла?"

"Артем тем временем, не заметив моих агрессивных наездов на посторонних, позирует, как ни в чем не бывало, поставив руки на пояс, вокруг него порхает художница, умело накладывая разноцветные мазки. Девчонке надо отдать должное. Смотрит на него исключительно с профессиональным интересом, никаких томных вздохов или улыбок. Для нее Зорин — просто благодатный материал.

Наконец все закончено. Артем поворачивается вокруг своей оси, демонстрируя художества, и все вокруг одобрительно хлопают, а я смотрю на него и не могу глаз отвести, чувствуя, как внутри что-то перестраивается, меняется. А еще невольно вспоминаю его художества во время ветрянки, и рассеяно улыбаюсь.

Возвращаемся в зал, где играет громкая музыка.