Ворон. Осколки нас

— Я тоже…

А в башке калейдоскопом, как Алина, впервые кончив от моего языка, перестала себя контролировать, громко простонав мое имя.

Одна из любимых фантазий…

Массируя половые губки невесты, я рассматривал её бледно-розовый цветочек, покрытый влагой. Но это уже была не сукровица. Под моими ласками Алина вновь начала течь.

Страх и неуверенность отошли на второй план… Моя Алина, наконец, расслабилась, позволяя ласкать ее гораздо откровеннее. Дурея, я слизывал капельки ее секрета… Фааак… Такой особенный мягкий вкус.

А ведь когда-то зарекался не ползать у девок в ногах… Ну-ну. Да я готов был жить у нее между ног… Лизать ей круглосуточно.

— Кирииилл… — томно.

— Любимая, почему ты вся дрожишь? — слегка отстранился, наблюдая за ее реакцией.

— Из-за тебя-я…

Накрыл ее попку ладонями, резко приподнимая.

— А-о… — задышала чаще, когда я ее закинул ее ножки себе на плечи, жадно впиваясь ртом в широко раскрытую промежность.

— Такая мокрая. А это благодаря кому?"

"Исследовал крошечную неразработанную дырочку языком, совращая Алину, приручая к своим рукам, заставляя попку сладко подрагивать в моих ладонях.

— Те…б-е-е… — хихикала, задыхаясь.

Моя ж ты тихоня!

По тому, как набух и затвердел ее клитор, понял — мы близки к первой кульминации….

— Тебе хорошо со мной, Алин?

— Д-д-а-а… … — мурлыкала, бесстыднее подставляясь под мои ласки, пока я усердно вылизывал её сердцевину…

— Хочешь меня?

— Кирииилл… — со стоном.

— На вкус ты, Лебедева, как сахарная вата в детстве. Тающая во рту, и оставляющая руки липкими … Хочешь себя попробовать? — наслаждаясь ее реакцией, кончиком указательного пальца я обвел контур приоткрытых девичьих губ, слегка толкаясь ей в рот.

Удерживая мой взгляд, Алина обсосала пальчик, причмокнув…

Бл*.

Погладил массивную эрекцию, молясь дожить до того момента, когда снова окажусь в ее влажной манящей глубине… Уже совсем скоро.

— Я помешался на твоем цветочке аленьком… — выдыхая ей между ног струйку раскаленного воздуха, целовал и облизывал припухшие складки, массируя клитор подушечкой большого и указательного пальца.

— Ты псииих… — запрокинув голову, Алина расхохоталась.

— Лебедева, я твой псих…

— Да, мой… Только мой, — болезненно улыбнулась.

— Кончишь на мой язык?

Обменялись понимающими взглядами. Многообещающими. Голодными.

Кончиком языка я скользнул внутрь щелки, трогая чувствительные внутренние складочки. Алина задрожала.

— Любимая, в глаза мне смотри! — не разрывая зрительного контакта, уперся языком в пульсирующий нервный узелок плоти, наблюдая за тем, как задергались ее бедра.

— Кирииилл… — вцепившись пальцами в покрывало, Алина блаженно простонала мое имя.