Нас нет (СИ)

А когда я лично вывел ее из здания и посадил в такси, потребовала отвезти ко мне домой, чтобы забрать оставшиеся вещи.

Что произойдет дома, я мог предсказать лучше, чем синоптики — погоду на день. Все началось бы со стриптиза. Следом была бы попытка стянуть с меня штаны, будто тот, кто владеет членом, владеет и мужским мозгом.

А потом случилась бы очередная истерика. Но уже не для широкой публики, а для меня лично. С криками. Слезами. С выплескиванием всего дерьма, которое успело скопиться от прежних мужчин.

Не самый соблазнительный расклад для того, у кого и так хватало головной боли. Шоу на любителя. Мазохиста.

— Прямо сейчас вызову службу клининга и попрошу собрать все женские вещи. Мой водитель привезет их вечером. — Я усадил Вику в машину и сунул таксисту деньги.

— Но если они что-то пропустят? Что-то ценное для меня?

Вика все цеплялась за меня. Хватала за руки. Пыталась заглянуть в глаза. Не замечала, как унижается.

— Тогда я сам еще раз всё проверю. Вечером. — Тратить нервы на то, чтобы застегнуть ремень безопасности, я не стал.

— И ты так легко можешь выбросить меня из своей жизни? — Вика все же заплакала. — Без объяснений. Без шанса. Для нас!

— Могу.

Эта женская чушь начала уже надоедать. Еще в кабинете я выслушал все о «разбитом сердце» и «прекрасной паре».

— Ублюдок ты, Шахов! Сволочь! Последняя!

Красивое лицо бывшей любовницы перекосило от злости. Вместо печали во взгляде засверкала ярость. А слезы высохли так быстро, словно никто и не плакал секунду назад.

— Вещи будут вечером!

Реагировать на оскорбления не было никакого желания. Точно так же, как и изображать из себя жилетку для рыданий и лечить чужие обиды.

— Я тебя в порошок сотру! — презрительно выплюнула Вика. — Все узнают, какой ты на самом деле!

— Серьезно? Раскусила меня?! Удивила, браво! — Усмехнувшись, я перехватил ее за локоть и дернул на себя. — Хоть слово бабского бреда прольется в прессу, и будешь иметь дело со службой безопасности. Они возиться не станут. Понятно?

— Козел...

— Вижу, поняла. — Я отпустил.

— Хорошо, что я забеременеть от тебя не успела. — Вика вернулась на сиденье и как-то странно, то ли с сожалением, то ли с досадой, зыркнула на меня. — Такие, как ты, не должны размножаться. Ничего кроме одиночества ты не достоин.

Закончив фразу, она сама потянула дверь. И тут же заблокировала замок.

На это я ничего отвечать не стал. Не хотелось. Внутри ни один нерв не дрогнул. Ни от обиды, ни от злости.

И лишь когда машина выехала с парковки бизнес-центра, какой-то горький осадок все же заставил остановиться.

С Викой у меня не было и не могло быть совместного будущего. Все наши точки соприкосновения относились к анатомии.

Обычно после таких расставаний не ощущалось ни облегчения, ни утраты. Было ровно.