Небо без нас

Странно, мне придется всех мутантов завалить, чтобы рассмотреть поближе, или все же есть ручные? Наверное, нет. Сильно развит инстинкт убийства, инстинкт забирать чужие жизни. Жаль, хотелось бы изучить эти формы жизни.

Я стоял над горой мяса… Для приличия еще раз зарядил между ушами. Тело кабана задрожало, и я отскочил.

– Не делай так больше! – воскликнул Унылый. Он выполнял указания и почти выполз. Ботинком зацепился, и даже мертвый, кабан его не отпускал. Ружье же так и осталось в клыках мутанта.

– Не боись, он не оживет, – заржал Чес.

Дельный почесал лоб, потом взял и стал растягивать ремень на моих запястьях.

– Доказал, – кратко пояснил он всем остальным, а мне добавил: – Помоги новому брату.

Я начал растирать кисти. Угу, брату. Китайский волк ему за брата. Однако помог Унылому, решив, могут же опять связать.

Справа раздались крики.

– Это нам? – спросил Унылый.

– Нет, кабану кричат. Ручной он, поводка что ли на нем не видишь? – не выдержал Дельный.

– Там военные, которые нам не нужны. А ну-ка, Пробирка, давай чуток левее двигай, и двигай быстро, – сказал Чес. Из кармана он достал гранату, и стал вертеть ее, примеряясь куда кинуть. Меня же бесило, что урка все время называет меня медицинским термином.

– Быстрей, быстрей, – начал нагнетать обстановку Дельный, – там насыпь, вот в нее и должны упереться.

Чертова жизнь, что так, что этак, все равно ведут как на убой. Ничего, теперь руки-ноги свободны, а голова выход найдет. Щебень. Сначала заметил горку, выступающую из тумана. Кусты с мертвым кабаном остались позади, где раздавались звуки стрельбы и крики. Солдаты активно очищали территорию от мутантов.

– Наверное, еще кабанов подняли, – сказал Унылый.

Он трясущимися руками перезарядил ружье, и теперь смотрел выпученными глазами. Страшно, когда огромные клыки останавливаются в пяди от твоего сердца. Эх, поддел бы кабанчик его ребра, вскрыл грудную клетку, как патологоанатом, оголил внутренние органы. Все же в Зоне смерть разная, кому легкая, от пули в голову, а кому и мучительная.

– Быстрее, – сипло окрикнул бандит, – помни, шаг влево, шаг вправо, расстрел. Прыжок приравнивается к провокации. Тоже расстрел!

Тюремная присказка. Что ж тебе не живется на свете, чего из одной зоны в другую полез. Я молча ругался, но эмоций не проявлял. Трофимыч научил своим примером. Бесит их, когда человек не нервничает, а говорит четко и ровно. Значит, и я так буду действовать.

Мне довелось перейти на широкий шаг. Хоть глаза закрывай, чтобы не видеть дороги. Вот странный поломанный куст, а чуток дальше, камень с синим мхом. И как их обходить, если сзади нахлебники требуют быстрей? Нашли себе, проводника поневоле."

"Щебень. Влажный и серый, он порос травой.

– На верху шпалы.