Нас не простят

В них плескалось такое пламя, что я едва не обжёгся от одного взгляда голубых глаз чертовки. — Замуж за того, кого выберет и навяжет мне Фархат, лишив меня выбора и возможности отказаться, пойдёт только мой труп.

Я взрослый мужик и многое слышал и видел в своей жизни. Но сейчас от её взгляда, слов и горячей убежденности в голосе, надрывного отчаяния у меня пробежал холодок по спине. Не похоже, что эта девочка шутит… И говорит она очень страшные вещи.

— Не смей даже думать об этом, — изогнул я одну бровь. — Это грех. Выкинь из головы, ты поняла?

— А какой ещё выход тогда? — обречённо вздохнула она.

— Выход всегда есть, — туманно отозвался я, ещё и сам не зная, какой же здесь может быть действительно выход. — И он обязательно найдётся.

— Сомневаюсь, — покачала она головой. — Того шанса, который я имела, меня только что лишили вы. Не дав мне уйти.

— У меня не было выхода, — посмотрел я на неё внимательно. — Тебя всё равно поймали бы уже завтра.

— Вы такой же, как они, — шмыгнула она носом. — Бездушный. Любящий только деньги. Плюющий на жизнь других. Палач.

— Так, угомонись, — встал я на ноги. Теперь чувство жалости к ней сменилось раздражением. — И ложись спать. Сделаем вид, что ты не пыталась бежать. А если попытаешься снова — тебя всё равно не выпустят с территории посёлка, охрана в курсе, что за тобой особое наблюдение. И тебя вернут, едва ты сделаешь три шага от порога моего дома. А потом об этом узнает Фархат, и уже не будет таким мягким, каким ты его знаешь. Поверь, он может быть очень злым и жестоким — знаю, о чём говорю, я с ним не первый год работаю. Не советую проверять. И тут — как бы тебе ни хотелось — моей вины нет. Это всё дело рук Фархата, а я — всего лишь выполняю его просьбу.

— Пёс цепной, — кинула она мне в спину, когда я уже хотел покинуть кухню.

Мозги тут же затуманило гневом. Холодным, тяжелым и острым. — Что ты сказала? — медленно повернулся я к ней и спросил вкрадчиво.

— Ты пёс цепной, — повторила она, смело вглядываясь в моё лицо. — Тебе сказали прыгать, и ты прыгаешь.

Не вполне отдавая себе отчёта, что делаю, — ведь так, как сейчас эта девчонка, меня удавалось взбесить лишь единицам за всю мою жизнь, я крепко стиснул её плечи и руки и оторвал от стула."

"— Ты что несёшь? Совсем обалдела? — тряхнул я её как куклу.

— Отстань!

— Извиняйся за свои слова, соплячка!

— И не подумаю! Отпусти меня, ты, мужлан! Пёс! Пёс!

Ухватил её за блондинистый хвост и подтянул голову к себе ближе. Дёрнул весьма ощутимо, чтобы прекращала верещать.

— Ай! Больно… — пискнула она и испуганно уставилась на меня.

Любой её взбрык сейчас будет бить по ней же. Она поняла, что не может даже шевельнуться толком, и застыла, ожидая возмездия от меня. Но девочек я не бью, тем более таких сопливых.