Нас не простят

— О заключении брака.

Твою бабушку… Ну вот не надо, Карим! Обмануть или нет?

— Да.

— Правда? — вскинул брови вверх парень. И, кажется, искренне огорчился. — Фархат ничего такого не говорил…

— К сожалению, — пожала я плечами.

Надеюсь, теперь он отстанет от меня.

— Значит, мне нельзя будет вам написать? — спросил он осторожно. — Или всё-таки можно? Возможно, я дам больше?

— Чего больше?

— Больше, чем он, — ответил Карим. — Тот, которому вы обещаны. Деньги или что он Фархату обещал?

Я гордо вскинула подбородок. Я понимаю, что у них совершенно нормально говорить о калыме и приданом, но я к этому не привыкну, наверное, никогда.

— Ну вообще-то, я не овца и не рабыня, чтобы меня покупать, — сверкнула я глазами в его сторону, и Карим даже замер на месте.

— Я ни в коем случае такое не имел в виду…

— А с моим избранником у нас всё только по любви, — заявила я ему. — Поэтому писать мне не следует. Вы же не хотите моего грехопадения?

Я нажала ручку двери и вышла в ночь, оставив Карима смотреть мне вслед с открытым ртом.

Обманывать нехорошо, знаю, как и хамить, — но уж не смогла удержаться. Такой этот Карим правильный и сладкий, что аж тошно. Он совершенно не для меня. К тому же войти в семью Дамира мне совсем не улыбалось — видеть его мрачную бородатую рожу так часто мне бы не хотелось. Как вспомню его взгляд — б-р-р… Мурашки по спине сразу.

Нет уж, спасибо!

В доме мы сняли торжественные наряды и в домашнем пили чай с мамой. Фархат оставил нас наедине и ушёл в свой кабинет.

— Вкусный какой, — высказалась я о чае и потянула носом возле чашки в моих руках. — Ты просто обязана мне сообщить название этого чая, я куплю его перед вылетом завтра. Он будет напоминать мне о доме…

— Конечно скажу, милая, — ласково потрепала она меня за щёку как ребёнка. А потом вздохнула. — Вот и опять моя птичка улетает…

— Ну ма, — улыбнулась я. — Ну уже ведь два года так. Ты разве не привыкла?

— Нет, — покачала она головой. — Не привыкла, дорогая. Каждый раз по тебе безумно скучаю.

— Ну что поделать? — пожала я плечами. — Мне ещё три года учиться. Придётся потерпеть.

— Ну да, да… Камилла, — кинула она меня осторожный взгляд.

— Что?

— Ты… присмотрись к Кариму. Мы с папой очень одобряем его кандидатуру.

— Я не хочу замуж, — ответила я, глянув в её лицо. — И не пихайте меня ему. Мне ещё долго учиться. Я не хочу, чтобы меня посадили дома и наградили ребёнком.

— Понимаю, — кивнула мама. — Но всё же присмотрись. Хороший парень и к тебе явно проявил интерес.

— Мне всё равно.

— Камилла, — укоризненно покачала она головой. — Когда же ты уже повзрослеешь и станешь женщиной?

В понимании мамы женщина лишь та, которая мечтает выскочить замуж за выгодную партию, одобренную семьёй, и срочно бросившаяся рожать.