Нас не догонишь…

Возьмёшь больше, хорошо, в счёт этого сможешь продать неимущим намного дешевле. – я посмотрел на смурное личико девушки – Соглашайся, Кларен! Это благое дело!

      И всё-таки мы с ней договорились. Треть ей, остальное нам. Молодец она. Хватка у неё железная и принципами умеет манипулировать при необходимости, особенно, когда за это светит неплохой куш. И ведь она реально была готова затащить пацана в кровать. Вот времена, вот нравы! И ведь проговорилась, что чувствует мою реакцию на неё, а как только разговор зашёл о деньгах, причём, о больших деньгах и о благополучии её дочери, то всё баловство, основанное на вечных инстинктах, уступило место нормальному желанию наживы. Теперь я должен каждый день носить ей наш надой, а в каком количестве, определим опытным путём.

      Прощание недолгое, только передать в руки матери её сокровище, чмокнуть в подставленную щёчку девушку, с удовольствием и тайным желанием, которое уже ни для кого не тайное, прижавшись к ней своими губами, подхватить лук со стрелами и походный полупустой мешок с гостинцем для Хэрна и в путь, в сторону виднеющегося леса. Впереди посещение ещё одной обворожительницы, где вновь последуют атаки на мою утраченную целомудренность, если конечно можно так выразиться по отношению к мужчине.

      На удивление, на обратной дороге, когда я шёл по селу, ни одна лядь ко мне не пристала. Уже собирался повернуть на нужной улице в сторону дороги, ведущей к лесу, как моё внимание привлекла беснующаяся толпа зевак, недалеко от дома местного ходока в запретные земли, так называли макры места, возле которых мы с Хэрном жили.

      Не удержался и подошёл к весело галдящей толпе.

      Большая клетка, выставленная на всеобщее обозрение, а там…

      В мозгу отчётливо услышал мольбы о помощи.

      Протиснулся к самой клетке, чтобы внимательнее рассмотреть причину нового веселья. От удивления я даже протёр глаза.

      Собака, смутно напоминающая моего Черныша. Старая, если не древняя. Седой облезлый хвост. Перебитая передняя лапа. Собачка только при мне дважды пересаживалась с места на место. Её палками пытается достать сквозь железные прутья детвора. Вот и заметил, что хромает. Большая собаченция, в холке с метр-метр двадцать будет, если не больше, мне точно по грудь. Окрас не понятный, какими-то пятнами, или от ран и запёкшейся крови или шерсть так местами вырвана. Зубки в пасти полыхнули алмазной кромкой, когда она наконец поймала и легко перекусила надоевшую палку-раздражитель, вызвав тем самым восторг у зрителей. Уши торчком, немного погрызены, видно, госпожа боец и не из последних.