Нас не догонишь…

Связь между подразделениями посыльными, я нахожусь в шатре в центре лагеря. Митрич, выдели мне десяток для солидности и для силового сопровождения, если понадобится кого успокоить. По местам, разбежались!

      …Вокруг гул, крики, стоны раненых и возгласы раздосадованных людей. Старшие, в те подразделения и отряды, где погибли командиры, назначены. Слава богам, а кадровый голод армии Императора Ван не грозит. Продвижение по службе вещь тонкая. Нет толкача – ты будешь вечно обитать в низах, и забросить тебя на верхотуру власти может только война, а вот её, как раз, давно-то и не было.

      Сгущаются сумерки. Испуганные люди успокаиваются и устраиваются отдыхать и залечивать раны. На большом песчаном пятаке расположилась большая армия, но места хватает всем, и чтобы костры развести, и чтобы шатры и палатки для командования и раненых установить. Бродят патрули, а периметр прикрыт наиболее боеспособными частями.

      Гуляя по расположению лагеря, даже он сам стал успокаиваться. Войск, и правда много, вот только прорыв, назначенный на завтра, точно дастся большой кровью. Магов практически нет, защитные артефакты, которые имеются у каждого, разряжены в большинстве случаев. Если и победим, то только навалом. На узкой дороге вариантов для манёвра нет. Действовать грубой силой? Придётся, ничего другого не получится. Овраг глубокий и обойти его не удастся. Дорога одна. Ну, где? Ну, где была разведка?!

      Под невесёлые мысли, прогуливался капитан по лагерю, наблюдая, как затихают встревоженные бойцы, как засыпают раненые и догорают оставленные без охраны костры. Все видели, что сегодня у лагеря охрана королевская, лучшие подразделения охраны покоя Империи Ван, встали на пост, и их с занимаемых позиций уже ничем не сковырнуть!

      А оказывается, никто и не пытался этого делать, всё чудовищное коварство противника заключалось совсем не в этом!

      Ночь почти на исходе. Тишина и даже патрули, что барражировали всю ночь по лагерю, угомонились. Вот-вот наступит рассвет, и новый день возьмёт бразды правления в этом мире в свои руки. Со стороны обоза, там, на плато, где расположились тыловые службы армии и кавалерия, слышатся пьяные крики, шум и ругань. Кочевники, которых не затронул вчерашний бой, гуляли до утра. Увы, но новый командующий для их вождя не авторитет. Расслабляются.

      Тихая идиллия. Глаза у бойцов, что стоят в оцеплении периметра лагеря, слипаются, наваливается усталость, только и слышны окрики десятников, будоражащие уставших людей.

      В шатре капитана темно и тихо. За столом, сидя на стуле, положив руки под голову, задремал командир. Охрана сторожит вход, а также выставлена вокруг полевого пристанища, сооружённого для офицеров. У ближайшего костра отдыхает смена из пяти гвардейцев.