Нас не догонишь…

         Нас обложили, и вырваться из западни, похоже, возможностей всё меньше и меньше. Зомбяры и ещё чего похуже, прижали нас на одном из выступов скал, не давая абсолютно никакого зазора, чтобы выскочить. Вон уже два десятка, не меньше, в пределах действия стрел моего лука, валяются с развороченными башками, но на количество этих тварей вокруг нас, это прореживание особо не повлияло. К сожалению, не они основная для нас опасность, не они.

         Длинная жердь высушенной мумии, с горящими зловещим светом глазницами, перекрыла единственную тропинку. Двигаться невозможно ни вправо, ни влево, ни назад, никуда, только вперёд, но там…

         До чела всего метров двадцать, но мои стрелы не в состоянии пройти его щит. Помощники этой твари, в лице мертвечины, зомбяк всех мастей, только отвлекающий момент. От заряженных фаерболами стрел им не уйти, вот только стрел этих осталось всего ничего. Тварь не может сам пройти нашу защиту своими заклинаниями, как и наши с Хэрном заклинания вязнут в его щите, не причиняя совершенно никакого урона. Ситуация патовая, но в отличие от нас у твари в запасе уйма времени, а вот у нас…

         Хэрн не может находиться на гиблых землях. Его плющить начало еще тогда, как он только вступил на противоположный берег озера, в районе поднимающейся горной гряды. Поход за женишками для наших рого-копытных вылился, похоже, в путешествие в один конец. Хэрн сразу передал, что чувствует непонятное давление на мозги. Я, было, подумал, что это последствия влияния на него эльфы, но, как утверждал Хэрн, наоборот, мысли об ушастой помогают ему сосредоточится, и немного снимают боль.

         Час зыбкого переезда по воде на лодке, производства Хэрна, (кстати, сегодня и обкатку провели заодно) приятных воспоминаний не оставили. Направление держали не к развалинам города, а именно к возвышающейся горной гряде. Там на склонах гор, или в предместьях, Хэрн хотел отыскать нужных нам копытных. Всё так отлично начиналось, да и в последнее время…

         Эти три декады запомнились изнуряющим трудом, когда неугомонный Хэрн пытался усталостью и невероятным напряжением вытеснить мысли о травнице и заодно и меня неслабо припахивал. Хэрн работал, но держался, моё предложение выбить клин клином проигнорировал и действовал с упрямством, характерным для большого барана. Упёрся на своём и ни в какую. " Я смогу! Я должен! Ей не удастся! – а в последние дни он чаще повторял – Да пошла она!" короче, всё как обычно у мужиков.