Нас не догонишь…

Ведь её ещё и выделывать надо, а вот как это делается наш главный агроном, зоотехник или животновод, так и не сказал.

– Вот смотрите. Это овечья шерсть. Она, как в прочем и козья, только что состриженная и никакой выделке не подвергалась.

            Оп-па! Сразу видно профессионала. Какая хватка, движения точные, выверенные. Метнулась к столу, сперва из одного кулька пучок выдернула. Стоит, мнёт его, нюхает, потом к очагу подбежала, и я не поверил глазам, его в огонь кинула. Затем резкий разворот в глазах безмерное удивление, восторг и недоверие одновременно. В таком состоянии точно такие же действия провела и с шерстью из другого кулька. Результат тот же, вот только изумление, похоже, достигло своего апогея.

            Стоит, смотрит на меня и ничего произнести не может, только кульки почему-то со стола сгребла и к груди прижала.

            "Это что-то новенькое!" – подумал я.

            И вот, наконец, её прорвало.

– Откуда это у вас?! – в полном исступлении спросила она.

            Я посмотрел в её распахнутые от удивления глаза и спокойно ответил.

– Я же говорил, госпожа, мы только что своих овец остригли. Их у нас всего ничего, впрочем, как и коз. Молодые еще, но обещают, что подрастут. А в чём дело-то? Вы так удивлены!

– Удивлена? Я? Да что вы! Я не удивлена, я в полном изумлении, малыш! Откуда у вас эти бриллианты?!

– Бриллианты? – неподдельно удивился я – Какие ещё, бриллианты?!

            Уставился я на неё.

– Вот эти! – она ещё сильнее прижала кульки к груди. – За эту шерсть маги платят чистым золотом и столько, что не на один бриллиант хватит. А что ты хотел, чтобы я тебе из этого изготовила? – неожиданно спросила меня она.

            Я посмотрел в эти чистые, полные жизни глаза и, понимая, что сейчас произойдёт, тихо ответил.

– Коврик, – я глянул на неё через прикрытые веки, следя за её реакцией – прикроватный коврик. Так ноги мерзнут, когда сидишь на кровати, а ноги на полу свисают, что…

            Но договорить мне была не судьба. Дикий смех был ответом мне, на мою импровизацию.

            Смеялась она звонко и, мне показалось, как-то истерически немного, видно таким способом из неё последствия испытанного шока выходили.

– Коврик! – причитала она сквозь слёзы, – да ещё и прикроватный! – и опять – Ха-ха-ха!

            Повеселились неслабо. Она только и смогла, что своей попочкой вслепую нащупать сзади себя лавку и присесть на нее, чтобы не упасть от смеха.

            М-да, повеселились.

            -… Можно. А можно просто продать её в головное селение. – Кларен потчевала меня булочками с чаем и мёдом. Вернувшуюся дочку она тут же выгнала на улицу, видно, чтобы та не подслушивала. – Лузанская порода очень привередливая.