Нас не догонишь…

Но, как видно по Мартину, иногда и они бессильны.

– С чего ты взял?– не понял я – Мартин о-го-го!!!

– Ага, о-го-го, – усмехнулся Хэрн. – после проделки Даны, он как в воду опущенный, она ему все крылья обломала. Он ведь был беззаботный, по юбкам прыгал, как кузнечик по траве, а теперь? На стоянке возле храма столько баб было свободных, что не прочь отдохнуть с импозантным мужчинкой, а что делал твой брат вместо этого?

– Ну, – замялся я с ответом. – Ну, он занимался орденом, полком, наконец.

– Он ни с кем даже знакомиться не захотел. Какие девки в клане, а? Одна подружка Жанет, да и сама Жанет чего стоили. В-о-от, а он от них, как от прокажённых бегал.

– Так это всё Стив виноват, он ведь новые законы в клане ввёл.

– Ну и что? Это-то ничего не меняло. Тот же отец Стива, господин Валуа и то, не удержался, я про Стэйна и вовсе молчу. А вот твой братец страдал, и страдал, между прочим, по этой стерве.

            Я пожал плечами. Может и есть доля правды в словах Хэрна, но ведь это совершенно не имеет никакого отношения к сегодняшней нашей проблеме. Так ему об этом и сказал.

– Малыш, ты тупица, дорогой! – сделал вывод Хэрн – Все эльфийки, в той или иной степени, относятся к тварям, способным тебя приручить через своё тело. А если они нацелятся ещё и на твою душу?! Открою тебе секрет. Дана относится именно к такой категории. Согласен с тобой, Мартин силён в этом плане, он аристократ и, возможно, что и дальний родственник Императорской семьи, а у них наиболее развита защита в этом направлении, и, видя это, Дана пошла на отчаянный шаг, призвав в свидетели полурабочий алтарь храма покинутого бога, но и оно сработало. Теперь и себя саму и твоего брата она связала невидимой цепью, разорвать которую, боюсь, уже никому не под силу. И сами они тоже уже не в состоянии. Так что это парочка, поверь моему опыту, ещё нам всем нервы потреплет. А в моём случае… – Хэрн задумался.

            А я рассматривал его уже совсем другим взглядом. Хэрн открывался мне с другой стороны, со стороны продуманного психолога, обладающего способностью принимать выверенные решения даже в личной жизни.

– А в моём случае, накладываются ещё и древние ограничения. Я думал о твоих словах, о том, что дети сами по себе не рождаются убийцами, насильниками и монстрами, за них это делает окружающее их общество. Те же родители и друзья, племя, где им довелось родиться, государственный строй и социальная ниша, где им суждено было очутиться. Всё так, но я… – опять пауза, – я её боюсь. Боюсь до дрожи в коленках. Меня настигает животный ужас, а вместе с тем уже сейчас так же по животному к ней тянет, как к женщине, ну ты понимаешь. И эта внутренняя борьба меня начинает постепенно съедать изнутри.