Нас не догонишь…

Вон, довольная рожа скалится, так бы и приласкал воздушным кулаком, но безобразничать не время, и не место, у нас с Хэрном совсем другие задачи.

            Хэрн от негодования пошёл пятнами, всё лицо горит, а уж глаза такие искры выбрасывают, что, боюсь, ограда, сплетенная из хвороста, около которой мы стояли, сейчас вспыхнет.

– Успокойся, Хэрн, – мягко сказал я мысленно, потирая ушибленное, после очередного пинка, место чуть пониже спины – дикари, чего с них взять? Представляешь, сколько морд набить надо, чтобы начали нас с тобой бояться, а калечить-то нельзя!

– А я и не нервничаю. – На удивление спокойно ответил Хэрн. – Я выражаю нормальную реакцию нормального разумного на такой дикий приём. Ведь увидь они в наших глазах равнодушие, уже действовали бы по-другому. А так, мы в их глазах оборванцы, непонятно как, прибившиеся к клану. Вон, смотри, важный дядька стоит, наблюдает. Видишь, как внимательно смотрит за нашей реакцией. Видно, местный староста, и, судя по сединам и волевым чертам лица, рубака лихой и далеко не дурак. Село большое и ухоженное, а это, несомненно, его заслуга. Вот поэтому я и говорю, что не дурак, и пока он слово не возьмёт, нас и будут шугать, пока не побежим, или не расплачемся. Вот не поверю, что вождь его насчёт нас не проинформировал, хотя зная, какие они продуманные ни в чём уверенным быть невозможно. Гляди, вроде решил вмешаться!

            Достойный дядька неопределённого возраста с красивым, волевым лицом, немного подправленным широким длинным шрамом, медленно поднял вверх руку. Гвалт и шум моментально прекратились, наступила звенящая тишина, а староста так и продолжал нас спокойно и внимательно рассматривать. Что он там в нас увидел, я так и не понял, видно опытному воину, по каким-то незаметным остальным собравшимся деталям, стало понятно, что перед ним тоже стоит воин. Это я о Хэрне естественно, поэтому, когда раздался его полный уважения голос, у многих собравшихся от удивления глаза полезли на лоб.

– Приветствую, уважаемые. Видят боги, ещё ни разу добровольно канны не переступали границ земель Этрука. И не удивительно, память давней войны ещё свежа, хотя и прошло уже достаточно лет. Что ты ищешь здесь у нас, гоблин?

            Хэрн перевёл взгляд на бесновавшегося макра, что так лихо умел придумывать разные оскорбления.

– Защиты и спокойствия. Только и всего!

– У нас защиты?! – удивился главный макр. – Интересно, когда это макры защищали гоблинов? – рассмеялся в голос староста, а вместе с ним и остальные жители деревни.

– А я не гоблин. Я – канн! – спокойно с достоинством произнёс Хэрн.

            Староста резко замолк.

– Канн, говоришь? Канны воины, а ты… – он с недоумением посмотрел на одежду Хэрна и на его босые ноги.