Нас не догонишь…

Всех! Но убивать я вас не хочу, потому бои будут проходить на шестах. Проигравших ждёт та участь, которой вы подвергали нас. И её будет исполнять вот этот маленький мальчик, которого вы тоже подвергали истязаниям. Кто откажется выходить на бой, того я просто покалечу. Сильно покалечу, чтобы вы никогда не могли даже самостоятельно встать. Понятно?! Первый, ты, главарь. Ты всё это затеял, тебе и первому ответ держать! Кто меня победит, избежит кнута. Предупрежу сразу! Мой друг стреляет без промаха. Если будет попытка побега, погибнете. – Хэрн подошёл к главарю нагнулся и разрезал тому путы на ногах. – Пошли, урод, тебе начинать это веселье.

Поединок проходил перед фургоном, со стороны, где сидели пленные. Все должны были видеть неотвратимость наказания и волю богов.

Хэрн был на высоте и, не смотря на, безусловно мучащую его боль от раненой спины, находился на большом душевном подъёме. Оба бойца раздеты по пояс. В руках из оружия только шесты. Я с луком в руках на удалении контролирую всё пространство вокруг места боя.

– Ну что, выродок, готов!? – Хэрн вперил взгляд в лицо главаря шайки, что изображало из себя физиономию кролика, загнанного волком в угол. – Начнём! – и Хэрн метнулся в атаку.

Наемник, безусловно, имел представление о бое на шестах, но вот опыта и умений Хэрна ему явно недоставало. Каждая атака Хэрна заканчивалась выверенным ударом.

Вот пробит живот, от чего разбойника скрючило. Вот удар в колено. Вот, усиленный железным кольцом, конец шеста врезался в челюсть ублюдку, и, как в американском кино, изо рта гада вместе с кровью вылетают зубы. Завершающий удар и правая рука, выпустившая бесполезный шест, жутким хрустом извещает всех о сломанной кисти. Готов!

Готов к следующему этапу наказания, где уже я буду выступать в качестве палача.

Хэрн, убеждающими ударами шеста по заднице, заставил главаря сперва встать на четвереньки, а потом под постоянные завывания, всё так же на четвереньках, погнал его к деревьям, где ещё совсем недавно весело проводили время наши с Хэрном тушки. Хэрн привязал гадину между деревьев. Тот стоит на коленях, видно одна нога у него сломана, руки растянуты в стороны, штаны с ушлёпка я Хэрна попросил спустить.

В руках та игрушка, что оставила борозды зарубцевавшихся рваных ран у нас с Хэрном на спинах. И вот теперь пора отдать должок! Перед глазами висящая на руках скрюченная, сломленная фигура. Висит, воет!

Мурашки от ужаса пронеслись по раненной спине, но, как вспомню те удары, что сыпались мне на спину без остановки, ведь не установи я тогда болевой барьер, и эта тварь забила бы меня до смерти.

Ярость всколыхнула чувства и прибавила сил. Взмах, и первый неуверенный удар, концом хлыста оставил отметину на выгнувшейся спине ублюдка. Взвыл, но не достаточно громко.