Нас будет трое

Казалось, что он настолько напуган перспективой потерять жену, что пойдет на любую ложь. Но это она поняла не сразу…

Поразительно, как поменялись ее приоритеты за считанные дни: она годами выжидала, чтобы нанести свой сокрушительный удар, она столько лет ждала момента, когда сумеет ранить побольнее и тем самым отомстить за все… И вот он настал.

Она мечтала, как разрушит их брак. Как этот идиот поплатится за то, что не захотел ее. Ее, привыкшую получать все, чего хочет.

Все, кроме него.

А теперь вот сидит здесь и выжидает, когда он выйдет из тоннеля и она попросту собьет его, как чертову кеглю. Потому что он не должен рассказать. Потому что Злата не должна узнать, что это она, Даша, сделала это все…

Пока все шло, как надо. Ей удалось накануне прокрасться к туннелю, мимо заснувшего охранника, оставшись незамеченной и устроить небольшое фаер-шоу со взрывом. Она знала: этого достаточно, чтобы Валера мгновенно примчался на место. И этого хватит, чтобы занять его на всю ночь, а потом…"

"Она и сама до конца не верила, что сделает это. Что заставит его замолчать навеки…

Даша знала: он наверняка еще не успел выложить все Злате. Как человек обстоятельный, он, вероятно, собирался сесть и поговорить спокойно и размеренно. Не вываливая на любимую жену правду-матку сходу.

Но если он уже проболтался… она исправит и это. Будет все отрицать. Как удобно, что мальчишка совсем не знал и оттого не помнил ее лица…

Переведя дыхание, Даша снова уставилась на вход в туннель. Хорошо знала привычку Валеры уходить последним. Он как тот чертов герой, который считает, что ответственен за весь мир…

Но вдруг брови ее сдвинулись, сердце замерло. На территорию стройки въехала до боли знакомая машина…

Опасения подтвердились быстро: из автомобиля выбралась Злата. Что она тут делала?

Даша едва сдержалась, чтобы в досаде не ударить по рулю. Какого черта?

Лишних свидетелей в ее плане не было…

– Ты ненормальная, – проговорил Валера, услышав ее признание в том, что хотела его убить.

Признание, в котором ни на миг не усомнился. Кажется, эта дрянь давно перешла все границы разумного.

– Совершенно ненормальная… – повторил он. – И я сделаю огромное одолжение этому миру, когда изолирую тебя от него к чертовой матери!

Он почти неосознанно наступал на нее. Когда она оказалась прижата к стене, он поднес руку к ее горлу и чувствительно сжал.

Она захрипела. Но, даже находясь в таком положении, умудрилась издевательски улыбнуться.

– Ты… не… посмеешь… я… мать… твоего сына!

Он настолько изумился ее наглости, что разжал одеревеневшие пальцы. Отступил на шаг и поморщился, словно этим прикосновением замарался.

– Ты ему не мать. Мать – та, что любит. Злата…

Имя жены застряло комом в горле, растеклось по венам горечью невосполнимой потери.