Нас будет трое

– Она обидела тебя…

Он немного подумал прежде, чем признаться…

– И меня. Плохая женщина…

– Валера! – тут же выкрикнула я с паникой в голосе.

Он появился на пороге кухни в считанные секунды.

– Что случилось?

Я показала ему рисунок Миши:

– Ты это видел?

– Да.

– И? Разве ты не понял, что это твоя мать? Миша ведь видел ее тогда, у тоннеля!

Муж что-то лихорадочно обдумывал в голове некоторое время, потом произнес:

– Она звонила мне в тот день. Хотела увидеться…

– И ты не сказал?..

– Злата, мне стало совсем не до нее, когда я нашел тебя без сознания!

Я с шумом выдохнула, пытаясь успокоиться…

– Надо заявить в полицию…

– На нее уже есть дело за жестокое обращение с детьми… я позабочусь и о новом обвинении.

Я подняла на него глаза, ощущая, как постепенно расслабляются мышцы. Как впервые за долгое время отступает страх…

– Ладно, – пробормотала, поднимаясь на ноги и чувствуя на себе взгляды двух пар глаз.

– Уходишь? – коротко спросил муж.

Мишины пальцы крепче сжали мою ладонь.

– Да, – обронила коротко. – В гостиную. Мы с Мишей будем читать книжку. А потом…

Валера стоически ждал: внешне спокойный, но глаза выдавали эмоции, бушевавшие внутри него.

– Потом – я не знаю. Пока не знаю.

Глава 44

Некоторое время спустя

– Вот такие дела, – вздохнув, подытожила я, с сожалением отодвигая от себя опустевший бокал, где еще недавно было какао."

"Мы с Даней сидели в кафе, в котором теперь традиционно виделись, когда выдавалось свободное время, чтобы обменяться новостями. Я рассказала ему об аресте матери Валеры, которой было предъявлено обвинение в жестоком обращении с детьми и покушении на убийство; она своей вины не отрицала, тем более после того, как в ее доме при обыске было найдено пневматическое оружие, а в тоннеле – ранее незамеченная улика…

В это же самое время моя бывшая подруга была отправлена в психиатрическую клинику. Ее судьба – по-своему несчастная и трагичная – не вызывала у меня ничего, кроме горького сожаления. Нет, я ее не простила. Но и ненавидеть тоже не могла, вспоминая то, какой видела Дашу последний раз…

Все же, что бы ни двигало ей, а она делала для меня не только плохое, но и хорошее. И именно это я хотела удержать в памяти. Прежде всего – ради себя самой. Попросту не желала мучить душу отрицательным эмоциями. Особенно сейчас, когда должна была беречь себя и своего ребенка. И я просто… отпустила все это.

Жизнь понемногу налаживалась. Я водила Мишу к психологу, проводила с ним много времени… Но так и не сделала последнего решительного шага: не вернулась жить к мужу.

В ответ на мой рассказ Даня выдал несколько больничных историй с типично-циничным для хирурга юмором. А потом вдруг пристально посмотрел на меня и спросил:

– Ты простила его? Своего мужа?

Я пожала плечами:

– Не знаю.