Нарушая правила (СИ)

Напевает себе что-то под нос, кажется, это «Jingle Bells»? И при этом соблазнительно виляет своей шикарной задницей, пританцовывая.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наброситься на нее снова. Мы только-только вышли из душа, где проторчали целый час. Заобнимались, зацеловались и затискали друг друга до хрипоты и немоты. И это не считая двух «заходов» в кровати. Мне все мало.

Так хочется подойти и взять ее сзади, приперев прямо к этому же столу…

Я, пздц, как сильно по ней соскучился! Я словами не могу описать, насколько херово мне было без нее все это время. Не только морально, но и физически. Загибался. А завтра улетать в командировку. Снова придется расстаться. На месяц. Я не представляю, где найду на это силы…

Припадаю плечом к косяку, рассматривая ее и улыбаясь. Босоногая Вика порхает от стола к холодильнику и обратно, соображая нам праздничный ужин.

Ее волосы мокрые после совместного душа. На ней моя белая футболка. Как в старые, добрые времена. Увы, длинная и закрывает фигурку Ясноглазой почти до колен. Но зато ткань настолько тонкая, что даже приглядываться не приходится. При свете я прекрасно вижу каждый соблазнительный изгиб ее тела.

Футболка нечаянно задирается. На ее правой ягодице отчетливо виднеется след от моей ладони. Черт, надеюсь, я не засадил Ясноглазой синяк? Повожу плечами, в районе лопаток слегка саднит. Царапины от ее ноготков. Увлекшись друг другом, мы настолько ушли в «процесс», что как два дикаря наоставляли на теле друг друга отметины.

И это она еще не видела засос на другой своей ягодице…

Вика замечает меня. Оглядывается через плечо и улыбается:

— М, да? И чем же? — вытаскивает пакет мандарин, приземляя на стол.

— Твоим потрясающим видом сзади! — прохожу на кухню, стискивая ее в своих объятиях.

Вика хохочет тихонько. У меня снова ниже пояса «боевая готовность». Прижимаю ее к себе что есть сил, в голое плечо целуя. Носом в шею утыкаюсь и полной грудью вдыхаю.

Она все-таки моя, черт побери!

— Ты даже не представляешь, как тебя не хватало в этой квартире, Ясноглазая, — прижимаюсь щекой к ее щеке. — Жизнь как будто остановилась, — никогда не умел задвигать красивые речи, но сейчас слова сами требуют выхода, и я их не торможу. — Не знаю, сколько еще я бы протянул без тебя, прежде чем двинулся окончательно. Ни спать толком, ни есть, работа только и спасала.

— Мне тоже без тебя было очень плохо, Рень…

Чуть раньше Ясноглазая рассказала мне, что произошло в тот злосчастный день, когда она помчалась домой за документами. И как отец «припер ее к стенке» своим шантажом, рассказала. И как мать не поддержала. И каким редким гондоном оказался ее бывший работодатель, тоже.

Мы поговорили. Без криков и обид. Без лишних эмоций и обвинений. Да, оказывается, мы умеем и так.