Нарушая правила (СИ)

Но зато сразу становилось понятно, почему время от времени мне казалось, будто где-то я этот веснушчатый нос видела.

Дома. У родителей на вечеринке.

— Очуметь! — вынесла я окончательный вердикт, чокаясь своим бокалом о бокал Розы. — Тебе надо было не в кинологи идти, а в свахи. С твоими-то талантами!

— Ренат почти то же самое сказал, — подмигнула девчонка. — Ну, когда психовать закончил.

— Так ты… ему ты тоже рассказала? Про… меня?

— Если ты спрашиваешь: знает ли он, что твой отец мэр — да, знает.

— Сегодня. Попыталась с ним поговорить, — сквасила мордашку Роза.

— И как он это воспринял?

— Удивился. А еще обиделся. За то, что ты ничего ему не рассказала. Сильно… обиделся.

Я отвела взгляд, делая глоток шампанского. За окном уже стемнело. По фасаду дома зажглась новогодняя иллюминация. Огоньки задорно перемигивались в окнах. Красиво.

Я подавила вздох, тихонько признаваясь:

— Чего? — понизила голос до шепота Розалинда.

— Что не нужна ему будет такая проблемная девушка с такой непростой семьей. В начале наших отношений, к слову не пришлось. Потом я их просто не смогла подобрать, чтобы рассказать правду. Слов этих.

— Вика, расскажи мне, почему? Только без загадок.

Помнится, то же самое она спросила вчера по телефону. Тогда я, увиливая, как могла, попыталась намекнуть на участие папы. А сейчас… меня переполняло желание выболтать все! Без утайки. Да и почему нет? Завтра я улечу, мне терять нечего.

Я передернула плечами, поднимаясь на ноги, меряя шагами столовую:

— Я не хотела впутывать его в наши семейные разборки, — начинаю, стараясь держаться непринужденно. — То, что ты тут видишь: все эти хи-ха да улыбочки — ни фига у нас не идеальная семья! — кинула, зло оскалившись, спину ломило, так тщательно я старалась держать ее ровной.

Роза молчала. Ждала продолжения.

Я глянула в сторону дверей. Никого. Вдох и выдох. Одним махом допила шампанское в бокале и со звоном приземлила стекляшку на стол. Меня прорвало!

Не сдерживаясь в словах и интонациях, я выложила все, как на духу. И о ночи нашего с Ренатом знакомства, и о статье, и об угрозах отца и даже о своей позорной лжи, которую я наплела ее брату, только бы его от себя отвернуть.

Мне было стыдно. К концу рассказа щеки полыхали. Мне было больно. Пришлось прижать ладонь к сердцу, его кололо. Мне было неловко. В доме, в теле, в этом месте. Но слова лились из моего рта беспрерывным потоком. Роза же молча слушала и на глазах то бледнела от ярости, то краснела от злости. В конце моего «покаяния» выпалив:

— Всю жизнь под его контролем, Роз. Все решения только с его одобрения.

— Отец только о своей заднице и репутации и беспокоится! Ненавижу!

За стенкой, в гостиной, послышался звук открывшегося шампанского и звон бокалов. Гости переговаривались и смеялись.